Дзержинск - город шахтеров

Сегодня: Вторник, 06.12.2016

Часть II. Проснуться и вспомнить всё, или Три пуговицы от Луи Витона

Дата: 08.05.2016 Просмотров: 212 Блоггер tihon-skorbiaschy0

ПРОСНУТЬСЯ и ВСПОМНИТЬ ВСЁ,
или ТРИ ПУГОВИЦЫ ОТ ЛУИ ВИТОНА
Часть II

 


Я пытался вновь и вновь отмахнуться рукой от незнакомого мужского голоса, продолжавшего настойчиво нашептывать мне на ушко:
- О том, что мы не одиноки на Земле, люди давно догадываются. Однако официальная наука категорически отрицает любые свидетельства очевидцев о контактах с иным разумом. Оно и правильно: из окна современного кабинета далеко видать…
Открыв глаза, увидел перед собой большую бухту, вход в которую, по обеим сторонам, сторожили невысокие каменные гряды, начисто лишенные лиственной растительности, но покрытые, видимо, какой-то разновидностью мха. Скалы по берегу залива постепенно выполаживались, и широкой полосой, вдоль кромки берега, виднелся девственный желтый песок. Чувствуя спиной опору, посмотрел вверх: оказалось, что сижу под пальмой. Вправо-влево, от скал, выше береговой линии прибоя, насколько хватало взгляда, росли разнообразные пальмы, как по высоте, так и по внешнему виду. За входом в бухту простиралась безбрежная морская гладь, похожая на фантастическую голубую пустыню. Таковой её можно было и посчитать, если бы не редкие морские птицы, летающие в полосе прибоя, да над скалами.

- В одиночестве я оказался… Человек – всесилен. Человек – властелин. Человек, оказавшийся на моём месте – ничтожен. И сегодня моя жизнь не стоит и трех копеек, - ощупал карманы – пусто. - Когда-то: вольный, смелый, сегодня – жалкое подобие… Подобие кого? - Встал, оглянулся – ничто мне не напоминало, откуда мог прибыть, разве что цепочка собственных следов, ведущих вниз по косогору, через пальмовую рощу, с другой стороны песочной гряды, окаймляющей бухту.
- И жить мне тут – до первого урагана, - сердце сжалось в тоскливом предчувствии неминуемой гибели. - Умереть, погибнуть (не все ли равно, от перемены мест сумма не изменяется) – совсем нерадостная перспектива.
В воздухе послышались тяжёлые вздохи прибоя.
- Дело идет к полудню, - дал оценку поднявшемуся бризу, и направился к воде. Подойдя к полосе прибоя, склонился и опустил руку в подбежавшую волну.
- Надо же, какая тепленькая. Срочно искупаться, а то, - тут я понюхал подмышкой, - нет, нормально. Но все равно чувствую себя усталым – нужно взбодриться, и неизвестно, когда у меня появится ещё такая возможность.

Без промедлений, начал раздеваться. Почти полностью оголившись, посмотрел по сторонам: - Ну, вокруг-то, наверно, никого нет? - И последний атрибут одежды упал сверху на кучу вещей.
Взглянул на солнышко, принявшееся немилосердно палить, и с размаху влетел в воду. Удивляла не только малая глубина и температура воды, но и её прозрачность. Отплыв на пару десятков метров, донный мир можно было наблюдать, как на ладони: дно усеяно красивыми пестрыми моллюсками, и прочими представителями морской фауны, не говоря уже об изобилии рыб, плавающих прямо под пловцом. Лег на спину, но лежать с закрытыми глазами, было дискомфортно – причина одна: солнышко.
Развернулся головой к берегу, т. е. к светилу, однако, ситуация практически не изменилась, и, опустив ноги вниз, затем, разумеется, с помощью рук выскочил из воды на полкорпуса. Какое же испытал удивление, когда в тридцати метрах от себя увидел два темных цилиндра, которые волны поочередно открывали и прятали. Странная «игра» необъяснимых предметов в прятки с волной напоминала нырки поплавка при поклевке. И хотя солнце светило из-за спины, но не было возможности определить, что это из себя представляло. Выход один…

Плылось невероятно легко. Эти неторопливые движения, соприкосновение мягкой волны с телом – напоминали ленивое полоскание в теплой ванне. Доплыв до первого объекта, я был награжден за свое любопытство. Предметы, ни много, ни мало, оказались остатками мачт старинного парусника. Это понятно, что не сумею определить его возраст, но, судя по почерневшей древесине, он затонул давным-давно. Держась за верхушку бывшей мачты, попытался рассмотреть судно. Расстояние до палубы на глазок было не менее одного морского сажня40. Вздохнув глубже, я, перебирая руками по столбу (грешное дело, оставшийся обрубок называть мачтой), опустился на палубу. Одной рукой держался за столбик, вторую вытянул вверх – ладонь вышла из воды.
- Выходит, почти два метра, - подвел итог, и оттолкнулся от палубы. Отдышавшись, обхватил деревяшку и, опустив лицо в воду, начал рассматривать находку. Надпалубных построек не сохранилось, а на их месте виднелись громадные провалы, в некоторых, сквозь слой ила, виднелись бочонки. Мозг соответствующе отметил: «Добрая выпивка будет». Вобрав свежего воздуха, оттолкнулся ногами от столба, и поплыл вдоль борта. Судно лежало на ровном киле в песке, до самых пушечных портов, которые все, до единого, были открыты, а из некоторых выглядывали корабельные пушки. Корпус вроде цел, сохранился штурвал, возле него темной кучей виднелась бесформенная куча хлама.

- Очевидно, корабль потонул во время боя, а потом его уже штормом прибило к берегу, - сделав скорый вывод, поплыл к берегу, оставляя дальнейшие исследования на… потом. Чувствовалась усталость, да и давал о себе знать подкравшийся голод.
Вытрусив одежду, не одеваясь, отправился на то место, где очнулся, или внезапно проснулся неофитом, обретя думающее «Я» на осколках старого мира. А еще у меня сложилось странное впечатление, что я точно родом не из этих мест, а здешний воздух – незнаком, и, дыша им, никак не могу надышаться, словно гурман, допавшийся до любимого блюда, от которого можно оторвать разве что силой.
Около своей пальмы оделся, обулся. Невдалеке увидел банановую рощицу.
- Вот и еда, - довольно произнес. Мне повезло: несколько кустов оказались невысокими. Выбрав спелую кисть, сорвал ее, и вернулся на облюбованное место. Насытившись, прилег подремать, подложив руки под голову – все-таки полуденная жара дает себя знать.

Не знаю, сколько времени длился мой сон: несколько мгновений, или часов, прошло с того момента, как провалился в забытье. Но просыпаться пришлось от страха: я услышал шаги – кто-то чужой медленно подкрадывался, пытаясь меня не спугнуть. Плавая в сновидениях, стремился прогнать того чужака, однако, ничего не получалось, и ощущение опасности вырвало меня из объятий сна.
Первое, что увидел, это были босые стройные ноги (сильно загоревшие, даже более – почти черные и лишенные какой-либо растительности), затем – коленки, блеснувшие в одиноком солнечном луче, выше их – короткая юбка из пальмовых листьев, то ли из ещё чего-то растительного, и только потом моему взору предстали крепкие бедра аборигена… Прошло мгновение в ожидании удара копьем – не последовало. Еще миг – я молнией вскочил со своего места, и уже, в паре метров от него, встал на ноги, готовый к рукопашной схватке. Сражаться было не с кем. Передо мной стояла туземка, обнаженная по пояс, на голове – непонятное переплетение из свежей травы и листьев, в принципе, выполняющее роль головного убора, её открытые руки были без оружия, а сама она широко белозубо улыбалась, что не совсем гармонировало с устрашающими татуировками на грудях. Выглядела довольно мило, но лицо было, то ли испачкано, то ли разукрашено племенным рисунком.
Сложилось впечатление: она не впервые видит белого человека. В свою очередь, мне показалось, будто бы когда-то встречал человека, похожего на неё, только при каких обстоятельствах – вспомнить не смогу, хоть меня на расстрел веди. Неспешно шагнул к ней – она не обратилась в бегство. Это успокоило – за помощью не побежит.

Несколько минут мы спокойно простояли, рассматривая друг друга.
- Привет! - первым нарушил молчание, не подумав, что сможет ли она понять меня. С другой стороны, мы живем в одном крае, и в общении между нами не должно быть проблем. - Меня зовут… Кажется, я попал впросак. - Неопределенно хмыкнул. - Меня зовут, пусть будет Том. - Дружелюбно улыбнувшись, приложил руку к сердцу, затем протянул её в сторону туземки, пытаясь объяснить, что я – хороший человек, а мое сердце принадлежит её соплеменникам.
- Как тебя звать? - указал пальцем на неё, и попытался жестами спросить, или усилить вопрос, но ничего из этой идеи не вышло. В глазах женщины не было ни страха, ни удивления. Она просто стояла и доверчиво улыбалась.
- Я могу узнать твое имя?
- Я могу узнать твое имя? - эхом отозвалась незнакомка.
- Не понял, - я растерянно изумился.
- Не понял, - прощебетала она, не меняясь в лице.
Пришлось еще больше удивиться, потому что она изъяснялась на моём языке, только в её тоне звучала какая-то еле уловимая игривая нотка, словно туземка играла роль, известную только ей.
- Всяко в жизни бывает, - подумал я. - Странное дело творится в здешней земле, да и со мной тоже происходит нечто неладное. Я неуверен в своем имени, да и так...

Туземка прервала мои размышления, шагнув навстречу, она прижала руку туда, где у женщин расположено сердце, а потом повторила мой жест – протянула ладонь. Мы, так сказать, поздоровались.
И тут меня потянуло на смех. Почему-то вспомнил о прочитанной книжке, там туземца звали Пятницей. Я рассмеялся, представив, как эта молодушка будет отзываться на это имя.
- Если у тебя нет имени, - не выдержав, я зашелся в гомерическом смехе. Не помню, но, наверное, в более идиотскую ситуацию я не попадал, - тогда давай буду тебя звать Пятницей?
Или она притворяется, или всё новое схватывает на лету, как способный ученик? Аборигенка коснулась моей груди пальцем: «Том», себя: «Пятница».
- Так. Пятница. Том. Том. Пятница, - я утверждающее кивнул головой, и отвернулся, чтобы вновь не рассмеяться. Обернувшись, обнаружил – море отступило, а остатки мачт в настоящий момент возвышались над водой примерно на полтора метра.
- Пятница, - я показал рукой на море, - это отлив?
- Да, Том, два раза: один раз при Солнце, и один раз при Луне.
- Два раза в месяц?
- Два раза в день.
- Пойдем к воде.
Туземка послушно пошла следом…

Дойдя до старой линии прибоя, я начал привычными жестами снимать с себя одежду. Краем глаза, проследив за Пятницей, обнаружил, что она с любопытством наблюдает за мной, будто бы никогда не видела, как раздевается человек, вернее, белый мужчина.
- Нам выпал хороший шанс, Пятница, - произнёс я, показав на темное место затонувшего корабля. - Сегодня у нас будет праздник.
- Праздник – это, когда много жареного мяса. Мы будем жарить мясо? - лицо туземки ещё больше расплылось в довольной улыбке.
После слов о жареном мясе, несмотря на яркое солнце, у меня мороз пробежал по коже.
- Помнится, в книжке о Пятнице тоже было много жареного мяса, - в общем, направился к кораблю с нездоровым предположением: - Пятница – это лишь вражеский лазутчик, а её сородичи, возможно, ждут только условного сигнала, чтобы устроить праздник, на котором будет много-много мяса, - улыбнулся и добавил: - Деликатесного.
Вода ушла от берега на половину расстояния, и чтобы попасть на борт, оставалось проплыть всего-то около пяти метров, предыдущий путь я преодолел, попросту идя по дну.
Теперь-то смог более детально обследовать судно, даже заглядывал в пушечные порты, просунув голову внутрь судна. Взобравшись на палубу, первым делом подошел к мачтам, и, вытянув руку, промерял – насколько ушла вода. Уровень воды опустился примерно на 1,7 метра. Берём во внимание расположение солнца плюс растительность, и получаю результат, что нахожусь в районе островов Фиджи, где не так уж и давно процветал каннибализм.

- Мама! Но 1,7 метра – это отличительный уровень отлива территории Фиджи от остальных южных островов.
Почти по колено в воде, ходил по палубе, над которой возвышались два известных «обрубка» и штурвал. Помахал рукой Пятнице, сидевшей на песке, и, как заметил, поглаживающей мою одежду. Смешно, конечно, но, что возьмешь с дикарки?
Опустившись в трюм, и, стоя на бочках, чтоб не нырять, ногами пробовал оценить их целостность. Не удалось. Нырнув, подхватил, потянул из ила – в руках остались лишь края деревянной емкости. Подождал, пока муть несколько осела. Вторая попытка повторила предыдущий эпизод. Сбив оскомину, выбрался на палубу, не забыв помахать Пятнице, подошёл к штурвалу. Попробовал его повернуть, но дубовый руль, за время вечного прикола корабля, и обретший крепость железа, не сдвинулся, ни в одну из сторон. Возясь со штурвалом, обнаружил цепь, можно сказать, толстую, один конец которой был соединен с корпусом судна, а второй уходил в кучу хлама, находившуюся рядом с рулем.
Потянул ногой за цепь, но железные звенья, ржавея в воде, срослись в местах соприкосновения в единое целое, и теперь представляли собой громоздкий неподъемный предмет, непонятной формы. Собственно говоря, уже нечего на судне делать, потому, как ничего не осталось полезного, чем можно еще было бы попользоваться. Разве что пушки, но и они обросли ракушками и стали более похожи на грубые макеты, чем на корабельные орудия. Любопытство не покидало меня, и, нагнувшись, взялся за край, на вид, ветоши. Ветошь оказалась большим куском, некогда бывшим, толстой кожи. Удивляло: как эта рухлядь до сих пор осталась «целой»?

- Наверно, меня дожидалась, - проговорил я, после того, как, пытаясь обнаружить второй конец цепи, вверх потянул материал, а он рассыпался, подняв облачко из взвешенных частиц. По мере оседания мути, нечто начинало белеть неопределенной формой. Спустя минуту, нечто обрело очертание человеческого скелета, кстати, хорошо сохранившегося. Правда, нельзя было понять, чьи останки: мужчины или женщины. По тазовым костям не определишь – мяса-то нет. Оружие при нем отсутствовало, но это-то, само собой разумеется, и понятно – ведь он прикован около штурвала.
Моё внимание привлек ещё один предмет, который выделялся своей формой на общем фоне костей. Я снял с левой руки (прости, Господи!) браслет из крупного жемчуга. Пополоскал его в воде, обтер руками, и, посмотрев в солнечном свете, на его матовое сияние, остался доволен – с паршивой овцы, хоть шерсти клок. Больше удивившись неожиданным новым словам, чем найденной ценности, я, сквозь полуметровую толщу воды, тщательнее осмотрел останки рулевого – на шее висело ожерелье, точно из такого жемчуга. Долго не раздумывал, и оно легко снялось через… голову. При его чистке пришлось повозиться несколько дольше, обнаружив золотую застежку. Разобравшись с ее конструкцией, осторожно прижал замысловатый крючочек, к удивлению, – работает. Да, золото не железо…

Азарт охотника меня не охватил, но, конечно, можно было бы еще поплавать, а не довольствоваться поверхностным осмотром сгнивших бочек. Отметил, что начался прилив, а так как я не являлся сильным любителем плавания, то решил возвращаться на берег.
Наверное, я выглядел неважно после полуторачасового купания, поэтому, когда вышел на берег, Пятница подбежала, и услужливо предложила:
- Том устал? Еды? Воды?
Я лишь молча отмахнулся, но поймав левую руку туземки, ловко одел найденный браслет на запястье, и пока она рассматривала его, обвил ожерелье вокруг шеи, и застегнул застежку.
- Это тебе подарок, Пятница. Вот теперь выглядишь замечательно, - про себя добавил, - как туземная фея, несмотря, на то, что часть лица измазана чёрной краской.
- Ой, какие красивые! - Пятница радостно подпрыгнула и быстро захлопала в ладошки.
Без смеха нельзя было смотреть на осчастливленную Пятницу. Её прыжки, невообразимые па, крики – все выражало неподдельную радость, и благодарность одному человеку – мне. Она вьюном закружилась вокруг меня, высоко подпрыгнула, упала на колени, и, протянув руки вверх, произнесла, тяжело дыша:

- Теперь ты – мой господин! Приказывай…
Знакомо сердце шевельнулось, но вид-то у неё был такой, словно она в течение месяца не умывалась…
- Быстро – в воду, и умыться!
- Мой господин, делай, что хочешь, но до первой полной луны я не могу в воду заходить.
Пришлось длинно вздохнуть: - Что взять – Тмуракань…
Не знаю, что меня насторожило, но в её голосе прозвучали незаметные нотки, заставившие меня задуматься, о том, как мы могли существовать рядом, а увидеться только сегодня?
Решение созрело молниеносно: - Пятница, готовь еду, а я вскоре вернусь.
Быстро одевшись, вернулся к пальме, к которой вели мои следы, и пошел по ним, время от времени останавливаясь и осматривая местность, в надежде найти какой-нибудь знак, или вещь, утраченную мной, что, возможно, дало бы ответ на возникшие вопросы.
- Быть может, живу на той стороне, и меня ждёт семья? А туземка пришла из соседней деревни.
Добравшись до вершины гряды, претерпел шок – я и Пятница действительно живём на небольшом острове. И более не видать ни поселений, ни присутствия других людей. Есть только мои следы, теперь идущие снизу, с другой стороны острова. Спустя пять минут хода, мне пришлось обогнуть ложбинку с отвесными краями, с трех сторон которой, по краю росли густые кусты, а из свободного прохода вели мои следы.
- Там пещера? И в ней живу, - рассудил я. - Но почему тогда всего лишь один след? Это не загадка. - Пришлось подвести черту: - Это тупик!

Войдя в естественное укрытие, не опешил, не потерял дар речи. То, что увидел, дало толчок моей памяти. Обрушилась волна воспоминаний: родной город, семья, Хлебная планета. Выходит, что попытка полёта домой без координат привела на один из островов Фиджи. И что с Пятницей я изъяснялся на великом и могучем... Но откуда она его знает? Командировочным спецам здесь точно нечего делать. Моряки? Геодезисты?
- Хорошо, что здесь нет каннибалов, - и только подумал о том, что могу попасть к кому-нибудь в гости, в качестве ужина, стало очень зябко и неуютно. Снаружи оглядев «Пуговку», убедился – снаружи машина в целости, залез внутрь и проверил состояние аккумулятора – полный порядок.
- Можно лететь домой. Но я не знаю, сколько времени нахожусь в вечности: часы, дни, месяцы? А подарок судьбы – Пятница, т. е. ЮВ? Оставить, как в прошлый раз? А вдруг именно от разрыва этой неожиданной цепочки Я-ЮВ и зависит парадоксальный сценарий работы моей МВ «Три пуговицы от Луи Витона»? И опять кинув её, вместо дома, очутюсь снова в какой-нибудь дыре. Пока, конечно, обходилось. Но это: пока аккумулятор не разряжен. А если в следующий раз своим посещением осчастливлю: Арктику, Оймякон, владения Золотой Бабы в Васюганских болотах или Сахару – всё, ложись и помирай, оттого что этот джин из бутылки и там обязательно появится. И будет она поджидать меня в каждом измерении, то ли с рождения, то ли с начала времени. Одно утешает – вдвоём с ЮВ будем умирать. Но я не хочу умирать, ни с ЮВ, ни за ЮВ, ни без ЮВ.
Надев кожаный чехол с ножом на ремень, отправился за Пятницей.

Недалеко от моей пальмы уже был сооружен приличный шалаш, возле него лежала кучка из бананов, манго и ананасов. А Пятница занималась разведением огня – из-под палочки, крутящейся в руках, уже вился дымок.
- Для жизни на острове – бесценный человек, - тихо произнёс, оценивая чисто женские способности островитянки, - и ведь может трудиться с полнокровной отдачей, когда захочет.
- Пятница, остановись, - как можно добрее выдавил из себя.
Она послушно прекратила добывать огонь. Я взялся руками за её шляпку, пытаясь снять. Она тут же ухватилась за неё, и, словно обиженный ребенок, тихо захныкала, давая понять, что не стоит с ней так поступать.
- Пятница, так нужно, поверь.
Она опустила руки, закрыла глаза, вздохнула и замерла, подчинившись моей воле, и, как мне показалось, даже потянулась вверх, то ли за убором, то ли за поцелуем. Это не шляпа – это произведение декоративного искусства. А под ней было то, о чём начал подозревать – заплетенная коса в виде кольцеобразного венца.
- Понимаешь, Пятница, я тебе досконально объяснил бы, но ты все равно не поймёшь. Парадокс неумолим…

Бывшая туземка старалась быть внимательной, и, наверное, для пущей убедительности, слегка насупила брови.
- Пятница, ты помнишь своё прошлое?
Мгновенно изменившись в лице, она обольстительно улыбнулась и кокетливо спросила: - Какое?
- Ну, простое, - растерянно начал пояснять, - свою прожитую жизнь.
Улыбка кокетки, видоизменившись, перешла в другую фазу – голливудскую.
- Мои мужчины? - почти шепотом спросила невольная спутница моих первых блужданий в лабиринтах времени. Потом резко выставила перед собой ладонь с растопыренными пальцами, словно собираясь их перечислять…
Я уже не мог спокойно смотреть на её широкую улыбку и быструю стрельбу глазками.
- Украина? Ющенко? Так? Вспоминаешь? Майдан? - после упоминания заколдованного места – бывшего Козьего болота, я почти сорвался на крик. - Десять шагов навстречу людям?! Верховная Рада?! Кабмин, в конце концов?! И твоё кресло в нём?!
- Что это?

- Да, что же это за наказание такое свалилось на мою голову?!
Создалось впечатление – я стою перед глянцевым плакатом. А она косит… Зачем ей косить? Ей ни больничный лист, ни регресс не нужен.
- Это ваше кидалово маленьких украинцев, - успокоившись, уже гораздо тише произнёс, ясно понимая, что сейчас она живёт совершенно в другом мире, и который, кстати, ей очень нравится. - Её очаровательной улыбке не хватает пары десятков юпитеров, - обречённо подумал. Обречённо – потому, что на мою голову свалилась новая обуза.
- Если ЮВ вернуть Родине в образе Пятницы, то меня СБУ затаскает – гарантировано. Да тут лишь за наряд и татуировки – точно условным сроком не отделаешься. Кинуть ЮВ ещё разок? И где гарантия, что следующая остановка действительно не произойдёт в местах с суровым климатом? И, как результат двух попыток путешествий во времени, передо мной встала дилемма. А дилемма не проблема. Нужно выбрать правильное решение. Легко сказать: правильное.
С другой стороны, иногда человеческая благодарность не имеет границ… Человеческая благодарность? Если не ошибаюсь, то она покинула территорию моей страны. И, очевидно, надолго…
- Слушай меня внимательно.

Карие глазки расширились до собственного предела.
- Ты родилась далеко отсюда, в стране Украина, - ее родословную сознательно опустил – все равно не поймет, а если поймет – с ума сойдет. - Ты там находишься на положении некоронованной принцессы, и тебе служит очень большое племя, называется: «Оранжевое». Поняла?
- Так, мой господин, «Оранжевое».
- Ты мне веришь?
- Так, мой господин.
- Я тебе настоящий жемчуг подарил, значит, я тебя не обманываю?
- Так, мой господин.
- Так получилось, что я тоже родом из этой страны. Я сделал машину времени, чтобы путешествовать. Но, куда не прилечу, то необъяснимым образом, встречаю тебя. Поняла?
- Так, мой господин.
- Тебя звать не Пятница, а «Мой Господин»…
Тут мне пришлось непроизвольно чертыхнуться, т. е. ругнуться, и так хорошо ругнуться, спохватившись, что, попросту говоря, сморозил чепуху, автоматически повторив ее обращение, а в ответ услышал автоматическое:
- Так, мой господин.

- Тебя звать не Пятница, а Юнона Вольдимировна. Повтори за мной: Юнона Вольдимировна.
- Юнона Вольдимировна, мой господин.
- Сейчас мы перекусим, потом забираем свои вещи, и улетаем на нашу Родину. Ясно?
- Так, мой господин.
Через полчаса мы стояли возле моей бесценной «Пуговички». Подготавливая МВ к отлёту, я рассказал о нашей первой встрече на Хлебной планете, о том, как в целости и сохранности её доставил домой, и как племя «Оранжевых» устроило праздник, по случаю возвращения своей принцессы. По лицу ЮВ было хорошо видно, как она, чисто по-детски, верит и удивляется нашим приключениям.
Подсобив ЮВ забраться в кабину, отдал свою куртку и попросил застегнуться на все пуговки, и только потом пристегнул ремнём безопасности. Затем коротко проинструктировал, что она должна в молчании сидеть и ожидать окончания перемещения во времени к своим «оранжевым» братьям и сёстрам.
Мне кажется – всё больше начинаю понимать, что из себя должна представлять настоящая земная справедливость. Ещё раз посмотрел на неё, и, приняв окончательное решение, рассудил: «У меня нет права распоряжаться чужими жизнями, и даже такой, как эта», вздохнул, и, прежде чем взяться за рычаг магнитного индуктора, выставил дату возвращения на Землю – 05.08.2011, 09:00 и координаты своего города: 48°24'00'' с. ш. и 37°50'37'' в. д.

- Мы опять с вами славно полетаем, мой господин! Мне должно понравиться! - ЮВ выставила левую руку, любуясь изящным жемчужным браслетом, работы средневековых мастеров. - Раньше я предполагала: мир покоится на четырёх слонах. А сейчас вспомнила, что ходила в школу, находившуюся в каком-то городе Днепропетровске. И мир действительно покоится на четырех слонах – именно так было записано в учебнике той днепропетровской школы, где мне это преподавали. А ещё я помню, нам учителя говорили…
Ничего не ответив, однако, про себя продумал: - Можно заподозрить – она издевается надо мной. Но если нет, то, выходит, память к ней начинает возвращаться. Тогда не корить же её за… добрую шутку.
- А оно вон как оказывается. И звёзд, наверное, мы увидим видимо-невидимо…
После двух, казалось, неудачных попыток, не знаю, как и где закончится очередное путешествие, если только не раньше всё-таки лопнет моё терпение. Чувствую, что я всё чаще ловлю себя на желании… Нет, не к ЮВ. Уже не корить её хочется – нет, не выбросить за борт, а просто пару минут подержать в открытом Космосе, если мы, конечно, в нём окажемся. До встречи с этой особенной женщиной, никогда даже не представлял, что во мне могут рождаться (уж слишком) агрессивные мысли в отношении окружающих людей.

Я с тоской посмотрел в окно, позади где-то остался невидимый Млечный Путь, затем кинул короткий взгляд на свою спутницу: - Никого же нет вокруг. И кто будет знать… Но я ещё ни разу не пробовал на ходу отключать поле. Придётся терпеть… С другой стороны, хоть и несу личную ответственность за её сохранность… Но отчитываться за неё мне не перед кем. Кто знает, что она здесь, рядом, и норовит, быть может, посмотреть на космический вакуум? А я, слабовольный, по обычаю не в состоянии отказать просящему человеку… Был пассажир – нет пассажира.
- Что земной путь, после того, что мы увидели? Ничто! Наши души летят в вечности, и небесная сила награждает нас силой духа, и способностью принимать правильные решения. Так? - с пафосом произнесла ЮВ.
Я промолчал, но отметил: - Ничего себе дикарка! Умнеет не по годам, а по минутам. Уже «мой господин» исчез из лексикона. Скоро она станет сама собой, и мне – хана! Пропала куртка. - В голове закрутилась статья о докторе Переле: - Он отправился в прошлое, а после его гибели, выходит, что сообщение о смерти и фотография появились в газете сами собой? И сколько еще подобных парадоксов человечество не способно будет объяснить на пути создания машины времени?

Избавиться от ЮВ на следующей остановке? Хорошая мысль! Этот вариант допускается, если опять мимо дома, так сказать, пролечу, - я незаметно посмотрел на свою улыбающуюся спутницу. - Тогда, куда и когда её снова ко мне черти подбросят? Полет пробный, а наши пути всё время пересекаются, и не исключено, что и на Земле (в нашем времени) она окажется, где-то поблизости. А моя семья правильно ли поймёт, войдя с ней в контакт, этот чёртов парадокс? Но для меня – это тогда будет уже не парадокс, а деформация пространственно-временной информации. И ни один профессор не докажет моей жене (в плане обмана, т. е. защиты молодого испытателя машины времени), что я путешествовал не с Юноной Вольдимировной, а будто бы с её голограммой.
Всем хорошо путешествие, но нельзя на Землю посмотреть глазами космонавта; не подлетишь поближе, не спланируешь над человеческим муравейником. Аппарат на мгновение замер, и устремился обратно в вечность…

* * *

Проведя ладонями по лицу, по обыкновению восточной молитвы, открыл глаза. Обвёл взором родные стены и спокойно вздохнул – я был дома, а все мои приключения, включая, ЮВ – это чудовищные происки сновидений, из категории сон-явь. Перевёл взгляд на работающий телевизор – с экрана на меня обрушилась очередная порция отечественной политики: шум, крик, свет юпитеров высвечивает лучезарные улыбки, громогласно звучат пустые слова, клянутся демагоги, псевдодемократы бьют себя в грудь, торжественно обещая…
- Только я смогу спасти Украину!.. - с трибуны, которую оператор умело снял на фоне синего безмолвия (неба), выступала невольная попутчица моих путешествий во сне, промчавшихся сквозь потоки времени.
Выходит, я всю ночь спал с включённым телевизором? - сначала удивился, а потом дал оценку действиям ЮВ, которой постоянно не хватает власти. - Ну да, конечно, ты. Кто же еще сможет сотворить подобное, если не ты? Тоже мне, демократка. Жалко, что не существует прибора, измеряющего степень демократичности личности. Померять бы? По сравнению с ней, даже Ангела Меркель выглядит более демократично. Тут и прибор не нужен. У немецкого канцлера весь гардероб состоит из пары брюк, да нескольких жакетов. И в нарядах уж никак не сравнится с Юноной, - раздосадовано пробурчал, вспомнив мягкие эластичные очертания татуированной туземочки, из обрывков последнего сна. Затем посмотрел на небольшой настольный календарь, приютившийся возле стопки книг, которые вчера не успел убрать. - Стоп! Почему сегодня 4-ое августа? Должно быть пятое число! Точно помню: я передвигал фишку с четвертого числа на пятое. Странно.

Я поднял с пола мобильник. Он подтвердил, что ясный день (5 августа 2011 года41), еще не наступил, и пока он уйдет в небытие, в мире много воды утечет.
- Так ведь сон же. Четвертое, так четвертое, - случайную путаницу я списал на необычный сон, - хоть я и во сне полетал, но с кем! И если она в ночных видениях у меня столько крови выпила, то, что творится с теми, кто её ежедневно окружает, из-за чувства долга или необходимости?.. Бедные люди! А мне ещё все-таки повезло. Но сон скоро забудется, Бог с ним, а теперь, главное дело, чтобы случайно жене не рассказать, да с подробностями…
Оказавшись в неприятной ситуации, по случаю (уже) дурного сна, я отправился на звуки посуды, раздававшиеся на кухне. Войдя в зал, от неожиданности оторопел и застыл, как будто восковая кукла. Посередине зала, среди разбросанных бумаг, стояла моя приснившаяся машина времени. На крыше лежали два хлебных колоска. В дверном кухонном проёме показалась жена, тут же картинно встала в позу – руки в боки, и принялась выговаривать: - Сколько можно терпеть этот бардак?! Ну, возишься с этой хренью – возись в своём кабинете. Убирай её немедленно! - Перехватив мой взгляд, устремленный на колоски, добавила: - Куртка в стирку отправилась. - И, развернувшись, грациозно шагнула назад в кухню, где стуком крышки напомнила о себе закипевшая кастрюля. И уже оттуда, из мира раздражающих запахов, умиротворенно донеслось: - Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Наконец-то, свою колючку сбрил…

В моей же голове закрутилось колесо из сновидений: магнитная индукция, Юнона Вольдимировна, остров, жемчуг, и прочее… Рукой провёл по щеке – нет бородки.
- И где же моя бородушка? Вот и весь Эйнштейн. Значит, всё, что со мной случилось – это реальность?! Неужели?.. - догадка молнией пронзила мозг, однако, не освежила память. - Неужели ради туземки сбрил? - После короткой попытки вспомнить ещё чего-либо из островного путешествия, вернулся к здравому рассуждению. - А за возвращение ЮВ я теперь вправе орден потребовать у правительства. Или у Совета Европы? Нет. Сегодня лучше промолчать, а то получится наоборот. Тогда на горизонте вырисовывается Нобелевская премия, - и тут же вспомнилась улыбка косоносицы при первой встрече. - Да ну её в болото, ту Нобелевскую премию. Можно и без неё прожить, только нужно ещё немного поработать над разницей полей, чтоб довести онную до одной десятой теслы, а то, как-то чувствуешь себя неуютно, когда нет запаса… И еще раз проверить все схемы, а то без наваждения с косой, шагу не ступить…

Примечания

40 1 (одна) международная морская сажень равна: 6 футам, 1.8288 м.

41 По решению Печерского суда г. Киева, в этот день была арестована Ю. В. Тимошенко, экс-премьер.

03.04.2013

 

Ошибка в тексте? Выделите и нажмите Ctrl+Enter!

Теги: Пятница, фиджи, киев, 5 августа 2011 года, Совет Европы, Юлия Тимошенко, Кабмин, Машина времени

Оставить комментарий

Комментарии:

Всего комментариев: 0
avatar