Дзержинск - город шахтеров

Сегодня: Вторник, 26.09.2017

Дом у перекрёстка (ч. 1)

Дата: 14.08.2017 Просмотров: 152 Блоггер tihon-skorbiaschy0

Крайне трудно представить, насколько и как

изменится Земля, если люди вдруг узнают:

кто и зачем создал её и их тоже?..

 

 

Как-то на одном участке (недавно открытом) мне довелось работать в одной бригаде с Иваном N. Возрастом он был около сорока лет, женат, имел двух несовершеннолетних дочерей. В общем, примерный семьянин, и даже больше.

«Гвозди б делать из этих людей: крепче б не было в мире гвоздей», - мой герой вхож в число тех, кого, в своё время, так ёмко охарактеризовал поэт Н. Тихонов.

Да, раньше подобному типу людей можно было смело давать рекомендацию в КПСС – гарантировано не подведёт. Но дело в том, что он не сразу стал таким сдержанным, каким я впервые его увидел, много лет тому назад. Это же шахта! Здесь все работники на виду: порядочные, смелые, работящие, и в том числе подснежники с крысами, и куроносами. Утаить ничего нельзя.

Я также знавал Ивана другого: с виду озорного, душа нараспашку, весёлый и общительный, в карман за словом не полезет. И вдруг в одночасье он завязал со спиртным. Нет, в запоях и крупных пьянках не был и раньше замечен. Так иногда примет за воротничок, ради приличия в компаниях, чтобы не казаться белой вороной (ведь серьёзный мужик!). И вдруг резко: нет и всё. На рядовые предложения отметить какое-нибудь событие отвечал кратко: «Трезвость – норма жизни». Коллеги в таких случаях шутили: «Не пьёт, не курит, теперь будет 120 лет жить». Вместо ответа Иван лишь улыбался да поддакивал.

 

Зелёный змий – это, конечно, дело сугубо личное, несущее вред здоровью…

И вот неожиданно шутник, душа любой компании, в одночасье присмирел, иногда даже начал в церковь захаживать. Внезапная перемена его взглядов на окружающую действительность выглядела более чем странно, по крайней мере, для меня.

Что-то случилось с бывшим афганцем, немало видевшим, как льётся кровь: и своя, и чужая. А уж как выглядит смерть в бою, или в угольном забое, он мог бы без прикрас рассказать. В отношении Её Величества необходимо высказываться более правильно и аккуратно. Товарищ видел не саму Смерть, а то, что она оставляет после своего визита к смертным…

В своей жизни Иван также пересекался с гибелью откровенных человеконенавистников. И было изрядно таких лиц, на которых Смерть, при желании, могла бы просто не обращать внимания. Но почему-то она сочла, что у его знакомых, да и просто хороших граждан, закончилось время в этом мире. И они ушли. Кто – быстро. Кто – мучительно. Но все – безвозвратно.

 

Именно глубокое изменение психики человека, которого, казалось, я хорошо знал, озадачило меня. Однажды, работая в паре с Иваном, не ради простого любопытства, поинтересовался причиной резкой метаморфозы. Ответа я не получил. Как-то он ловко ушёл от предмета обсуждения, что повторять вопрос уже было неудобно. То ли из каких-то собственных соображений он решил нужным поставить точку на затронутой теме, то ли посчитал нашу разницу в возрасте (я был моложе его на 15 лет) веским аргументом, вводящим табу на откровение, и разговор не состоялся. А после бани, он сам, подойдя, спокойно и деловито предложил:

- Если хочешь, то завтра по выезду, поедем ко мне домой, и я тебе расскажу одну интригующую занятную историю. Вне сомнения, твоё право: верить или нет услышанной… байке, но есть обязательное условие, - он сделал паузу, подбирая, видимо, более деликатную форму обращения. - Никто никогда не должен узнать содержимое моего рассказа, пока, - он посмотрел в мои глаза – я спокойно выдержал его прямой взгляд. - Пока не уеду из этого города, или не выйду на пенсию. Согласен?

Пожав плечами, внутренне удивившись странному предложению, я ответил:

- Если мне не верить в этом мире, тогда кому ещё можно?!

На том и порешили. Пожали руки, попрощавшись, и разошлись.

Завтра наступило. Отобедав в гостях и попив душистого чайку, я обратился весь во внимание, лишний раз, подчёркивая серьёзным видом, что вчерашний уговор не может быть нарушен…

 

***

Земную жизнь, пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

А. Данте. Божественная комедия, Ад,

Песнь первая

Если от шахты идти вверх прямо по площади, мимо столовой, то упираешься в первый дом, стоящий у перекрёстка, в котором жила моя тёща, и где, естественно, родилась жена, единственный ребёнок в семье. На тот момент, когда произошло из ряда вон выходящее событие, я был женат 14 лет.

Однажды на несколько дней жена по делам поехала в стольный град, к нашим родственникам, по моей линии.

На третий день её отъезда, исполняя данный обет: не забывать о существовании мамы, заскочил на несколько минут – проверить, как обстоят дела у старушки. Скажу честно, тёщу не то, чтобы не любил, или не уважал, я её элементарно ненавидел. Опять же, как на духу, просто платил той же монетой за её «любовь и ласку». Каждый выходной день, проведённый с женой в гостях у мамы, окрашивал не только небо в чёрный цвет…

Не знаю в чём причина, но язык же был у неё… Сколько мы жили в браке, столько она и поливала меня желчью. Наверное, прынца в зятья всё хотела, а получила шахтёра. Вот и сходила с ума. Но это было чисто моё предположение. Посторонние люди намекали, мол, она у вас – колдунья. Хотя более смелые (или наглые?) горе-собеседники были несколько настойчивее в своих обвинениях, и тогда приходилось прекращать болтовню, стараясь с ними более не вступать в контакт. Но обсуждать местные разговоры – довольно тонкое дело в кругу семьи, именно поэтому на данную тему был наложен запрет. Мало ли «неудовлетворённых» тёщ обитает в наших городах! И нельзя же их всех под одну гребёнку стричь, то есть подряд «сажать на осиновый кол»!

 

Так вот, 22-го февраля прихожу к ней, спрашиваю, мол, чего-нибудь помочь? Она по двору бегает, как заводная, и ласково ко мне обращается:

- Ты, Ванечка, завтра обязательно забеги ко мне на несколько минут, - ещё и добавила: - Сынок.

И так она сказала проникновенно, что поначалу вкралось подозрение. Несколько позже, правда, списал её интонацию на тот факт, что она, наконец-то, поумнела. Или, смирившись, захотела подарок сделать?

И это впервые за 15 лет!

Я даже расстроился, так как не смог объяснить смену полярности её поведения.

23-го февраля выдался отличный день: первая оттепель, солнце пригрело совсем по-весеннему, капель вовсю звенит. Правда, далеко на севере, на горизонте тёмная полоса грозового фронта нарастала, медленно двигаясь в нашу сторону. Задул северо-восточный ветер, резкий и пронизывающий.

- Зима сопротивляется, и будет сопротивляться. Закон Природы, - отметил я, хотя в этих словах нет ничего ни странного, ни нового. Так всегда было, есть и будет – против Природы человек бессилен.

Подходя к дому, обратил внимание, что он, в отличие от погоды, как никогда, выглядел мрачным и унылым. Очевидно, померещилось. Взлетел на крыльцо, потирая озябшие руки. Дверь не на замке. Вошёл, не стучась. Зову, как всегда, по отчеству:

- Архиповна!

 

В ответ – тишина. Сразу подумалось, что ласковые нотки вчерашнего дня были первыми и последними, ведь горбатого только могила исправит…

- Ар-хи-пов-на! Тёщенька! Ты где? - факт, что она ушла к соседке, бросив открытым дом, даже не мог обсуждаться. Как бы то ни было, но она ни с кем открытой дружбы не водила, соответственно, и к ней никто без спроса не захаживал, разве что редкие посетители просили на картах погадать, да раз в месяц почтальон топтался у калитки, принося пенсию за мужа, и не отваживаясь войти. Как её муж умер, 35 лет тому назад, так на месте выстроенного дома и появился монастырь. Жена рассказывала, что и она жила почти взаперти в этом доме, исключая школу да походы вдвоём в магазины и на рынок.

Подойдя к спальне, раздвинул шторы в дверном проёме и заглянул внутрь. Увидев её, молча лежащую в постели, почему-то сразу решил: она захворала. Тяжело было стоять и смотреть на старую и неподвижную женщину. По паспорту, конечно, годков ей достаточно, а по лицу дашь только полтинник. И это, когда возраст уже под семьдесят!

Частенько подумывал, что в этом плане мне повезло: женат на её дочери, а, как известно, яблоко далеко от яблони не падает, и, выходит, когда состарюсь, приятно будет с молодушкой ходить под ручку.

Что-то шевельнулось на сердце и мне стало жалко Архиповну. Мелочные склоки, косые взгляды с обеих сторон, полные неприязни, а порой открытой ненависти – всё это осталось, где-то в прошлой жизни. Сейчас передо мной лежала мать жены, бабушка моих двух дочерей, которая нуждалась в помощи. Себя же поймал на мысли, что могут сделать с человеком всего два тёплых слова, даже если они произнесены впервые за много лет. Стоя, так сказать, у изголовья, испытывал некоторое смущение, которое охватило меня, после того как переступил порог.

 

- Что случилось, Архиповна? Никак занемогла? - спросил, пытаясь голосу придать подходящий оттенок бодрости, словно мы продолжаем вчерашнюю беседу. Подойдя к постели, начал поправлять одеяло.

- Всё, Ванюша, отмучалась я на этом свете. Как утром слегла, так ещё и не вставала. Умираю, - ответила она голосом, полным слабости и бессилия.

Признаться, я был шокирован. Во-первых, мы никогда не могли даже предположить, что она, никогда не хворавшая, так рано уйдёт из жизни. Во-вторых, лишь вчера на моих глазах летала по двору, и, войдя во двор, я сразу подвёл черту под увиденной сценой: «Только метлы не хватает». В-третьих, жена приедет через 3-4 дня, а мне сидеть у гроба, и сторожить её?

- Да будет тебе. Нашла время шутить.

Нащупал пульс на правой руке. Слабое и редкое биение под пальцем – подтверждало, что жизнь действительно слабо держится в этом теле.

- Сейчас сбегаю – позвоню в «Скорую помощь».

- Не надо, Ванечка. Это лишнее.

- Правнуков дождёшься, и тогда свободна, - попытался шуткой поднять настроение.

- Я чувствую – моё время кончилось. Просто…

Не дав ей закончить, махнул рукой, мол, хватит причитать, развернулся и направился к выходу. Мгновением мне показалось, что её губы скривились в ухмылке. Я задержал взгляд – да нет (же), всё-таки ошибся.

- Какой же я – глупец! Ничего, - успокоил себя. - Скоро ты сможешь приходить к нам лишь во снах, и то в образе изъеденного временем существа.

 

Оказавшись у порога, легко (как обычно) толкнул входную дверь. Пусто.

- Не понял?! - вырвалось у меня. - Я же не замыкался.

Проверил замок (чем чёрт не шутит?) – открыт. Нажал на дверь с силой. Тщетно. Ещё сильнее. Напрасная трата сил.

- Что за ерунда?! В последнее время жизнь становится чересчур насыщенной…

Создалось впечатление, что дверь не подпёрли чем-то надёжным, а впритык к двери положили кирпичную кладку.

Возвращаясь в спальню, с тоской посмотрел на зарешеченные окна:

- Зачем я их поставил? Ведь не хотел, категорически сопротивлялся, да жена «пилила» всю прошлую весну: «Мама одна живёт, страшно ей. Перестройка семимильными шагами ступает по стране – кругом ворьё зашевелилось».

Нужно было тогда ответить, что к шабашу этой старой колдуньи, ни один домушник, ближе, чем на квартал не подходил и не подойдёт, а, благодаря её дурной славе, и в соседних дворах, даже гвоздя не пропало за годы начавшейся Независимости. И на этом поставить точку. Так нет же, сдался – кованые решётки украшают дом по периметру. А сегодня я оказался в капкане.

- Что случилось, Ванечка? - тихим ровным голосом спросила умирающая тёща.

- Дверь кто-то подпёр, - с расстроенным чувством ответил, хотя заподозрил, что здесь происходит нечто неправильное.

- Я же говорила тебе: не суетись. Я ухожу. Вы остаётесь на этом свете. Дом, кстати, переписала на тебя. Не удивляйся. Ты – мужчина самостоятельный, делай с ним, что хочешь. Документы в ящике буфета. А дверь… Вода собралась в ямке на крыльце, подтекла под дверь. Так иногда случается после первой капели. В это время года вода на улице быстро замерзает.

 

Новость о наследстве, бесспорно, обескуражила. Как обухом по голове.

- 15 лет проклятий, и вдруг... Но как же сильно дума о смерти меняет человека?!

О двери говорила, конечно, аргументировано, но откуда она могла знать о солнце, если из её угла никак нельзя увидеть, что творится на улице, а добротные окна никогда не пропускают даже звук автомобиля, проезжающего через перекрёсток? Правда, об этих слагаемых моего случайного заточения в тёщином доме, я подумал несколько позже, когда ситуация стала резко меняться в другую сторону. Но не буду забегать наперёд...

В голосе Архиповны появилась нотка уверенности:

- Да ты, Ванюша, не переживай. Скоро придёт сосед Антип, и освободит тебя. Я, честно говоря, сомневалась, что ты сегодня навестишь старую бедную женщину. Давеча заходила к нему и попросила зайти вечерком. Он – мужик сообразительный. Всё обойдётся…

А теперь о главном… Ну, что ж, милый зятёк, видимо, судьба так распорядилась: придётся тебе закрыть мои глаза. Необходимо исполнить мою просьбу, но сразу предупреждаю: она не будет последней. И если ты будешь меня беспрекословно слушаться, тогда я оставлю такой подарок, который сделает тебя счастливым и обеспеченным до конца жизни.

В душе я усмехнулся, и подумал:

- Наверное, всё-таки людская молва о нечистых способностях Архиповны – сущая правда, - быстро глянул ей в глаза, и заметил: как там, на мгновение, мелькнул лукавый огонёк и тут же погас. - И не «наверное», а точно так оно и есть. Нужно держать ухо востро.

Поняв, что могу попасть впросак, осторожно обратился к тёще:

- Я вас внимательно слушаю, и постараюсь сделать всё, что испросите.

- Видишь – рядом с кроватью гвоздь в стене торчит.

Присмотрелся, но за узором обоев ничего не увидел. На улице короткое солнце уже село за тучи. В доме заметно потемнело.

- Я свет зажгу?

- Зажги, сынок, зажги.

 

Щёлкнул выключателем. Ещё раз бросил взгляд на указанное место, и готов поклясться, что секундой раньше, там не было никакого гвоздя. Сердцебиение начало набирать обороты – всё-таки рядом колдунья находится, и мне не удастся сбежать.

- Увидел-то гвоздик?

- Да, уже заметил, - прикинулся наивным простачком, чтобы не выдать себя в своей догадке. А сердцу не даёт покоя тёщин «сынок». Неожиданно она мягко стелет.

- В кладовке стоит зеркало. Принеси его и повесь, - и указала рукой, хотя до этого момента та поверх одеяла лежала безжизненной плетью.

По пути в кладовку я на всякий случай зажёг свет во всех комнатах. В кладовой, чтобы не споткнуться, тоже включил освещение.

Зеркало, стоявшее у двери, в левом углу, бросалось в глаза ярким громадным пятном. Оно появилось пару месяцев тому назад. Чудное такое. Не пугало, не настораживало, не отталкивало, но, каким-то чувством понимаешь, что в нём присутствует нечто непонятное человеческому разуму. По крайней мере, так показалось, когда впервые его увидел. Может быть, в подобном описании основную роль сыграла неприязнь к родственнице?

А так зеркало, как зеркало. Овальная форма. Правда, деревянная резная оправа несла в себе редкие элементы готики, покрытые непонятной вязью, то ли византийского письма, то ли буквами древнегреческого алфавита. Но, на первый взгляд, качество работы желало лучшего. Явно не фабричное изделие. Если бы сегодня подобную поделку увидел, то смело махнул рукой: китайский ширпотреб. Само стекло, чего греха таить, вдобавок выглядело неухоженным, и на нём были видны непонятные разводья (словно после неаккуратной мойки), которые при движении и хорошем свете, скорее всего, напоминали естественную матовую старость от сырости. Пару лет тому назад за подобное «произведение искусства» на рынке попросили бы не больше 20 000 купоно-карбованцев (в то время цена пары литров водки, и не казённой, а домашней).

 

Раньше в коридоре висело нормальное зеркало, которое и смотрелось гораздо лучше нового. Я ещё и подумал, как может так быть: тёща читает без очков, а явную порчу не заметила? И странно выглядела сама покупка: зачем так бездумно деньги тратит, ведь никогда никуда копейку даром не выкинет, а здесь вдруг разорилась?

Быстро окинул взором чуланчик – ничего интересного более не появилось. И тут меня пронзила мысль:

- Вне сомнений, наперёд произошедшие события знала старушка. Всё предвидела и предусмотрела, а дверь её друзья-черти подпёрли. Точно! Со стороны доброхоты частенько нашептывали разный бред, удивляясь, как мы с ней до сих пор открыто не конфликтуем. А ещё рассказывали о тёщиных гаданиях на картах, и что на них не выпадет – всё сбывалось. Колдунья! И теперь за мою «любовь» к ней, желая отомстить, полагает меня с собой утащить на тот свет...

В голове нежной трелью раздался тёщин голос:

- Ванюшенька, ты скоро?

Я не услышал зов, а просто, где-то в глубине мозга появились эти слова, но, кроме них, ещё отпечатались обрывки её мыслей, которые не смог связать в единое целое. Именно в этот момент утратил контроль над собой и запаниковал. Нужно было срочно искать выход из сложившейся ситуации, но, к сожалению, дом превратился в цитадель, которую невозможно покинуть. Правда, есть два варианта. Первый, самый простой: сжечь дверь, но он, как правило, отпадает. И второй, более благоразумный: перепилить два прута в оконной решётке.

Быстро обследовал содержимое полок в кладовке на предмет пилки по металлу, потому как в сарае её держать – нецелесообразно (не сезон). Увы.

- Зятёчек, милый, ты где? - опять тем же способом прозвучал голос Архиповны, но уже в более требовательной форме.

 

- Иду-иду! - отозвался я, однако, взявшись за зеркало, увидел выпачканные пальцы. Оставив зеркало, полез за платочком в карман. Одновременно с ним вытащил некий предмет.

- Ха! Это, наверное, то, что мне сейчас более всего понадобится. Как я вовремя забыл тебя выложить!

Вещица оказалась небольшим серебряным крестиком на тонком шерстяном шнурке, который я нашёл, перебирая разную мелочь в отчем доме, пустовавшем уже в течение нескольких лет. Неизвестно: откуда он мог там взяться? Родители крестики не носили, в церковь не ходили. Доживали свой век, читая книги и играя в бридж. Тоже загадка. Я тогда сильно удивился его появлению в старом нежилом доме. Будто кто-то специально подбросил. А я сунул в карман и забыл о нём.

И забыл, как нашёл!

И, главное дело, в нужный момент! А понадобится ли?

В отсутствие жены хотел тайком пошутить над тёщей: завернуть его в газету и положить в почтовый ящик. Думаю, ей получить такой подарок, особенно к 8-му марта, было бы «приятно»… Но в суете забыл, и носил его все эти дни в кармане брюк. Аккуратно положил крестик обратно в пустой карман пиджака. Тщательно вытер руки, и через полминуты водружал зеркало на приготовленное место.

Возясь с зеркалом, внимательно осмотрел гвоздь. Месяц тому назад на этом месте стоял шифоньер с бельём, и гвоздя никогда в помине не было, а он выглядит, будто в стене уже вечность сидит. Отошёл от зеркала на несколько шагов, на глазок проверяя симметричность работы. Удовлетворённо вздохнул:

- Порядок. Наряды ещё будут, Архиповна? - поинтересовался, переходя на благожелательный тон.

 

- Мне тут осталось немного…

- Опять ты за своё, - наигранно возмущаясь, проворчал я, представив себе весь ужас ночи, проведённой наедине с покойником, или частыми напоминаниями тёщи о своей скорой смерти. - Сейчас приду.

Решил опять проверить входную дверь. Потолкал-потолкал, и ещё раз убедился, что покинуть этот дом, превратившийся в склеп для живых и некоторых полутрупов – дело, лишённое перспективы.

- Ну да, чтобы ненароком тёща не сбежала, - с горечью пошутил, закрывая замок. Проинспектировал кухню. Неутешительно: угля осталось всего лишь ведро.

- Не густо, - вздохнул, представив ночные посиделки в остывшем доме.

Проверил печь. Подбросил лопаточку угля, и, прикрывая поддувало, вставил спичку под непослушную дверцу, чтобы ограничить горение до минимума. Затем, выпив прямо из носика заварного чайника холодного бурдалина (нет другого имени у того чая), вернулся в спальню тёщи.

Переступив порог комнаты, не знаю как, но я почувствовал: за пять минут моего отсутствия здесь что-то изменилось.

Что?!

Так сразу и не определишь…

В целом вроде бы ничего не переменилось, но, постояв с полминуты и не сводя глаз с тёщи, как ни странно, ощутил, что воздух стал несколько гуще, словно комнату заполнило нечто невидимое и плотное.

Внимательно изучая, окинул взором последний приют Архиповны. Над антикварным комодом, на стене висела репродукция, воспроизводившая сцену с главными героями «Фауста», и старинная (можно смело так сказать) гравюра, на которой нарисован путь грешников в «Божественной комедии». В эту часть дома я был не часто вхож, но каждый раз женские обнажённые тела, заставляя задерживать взгляд на себе, оставляли очередной след в душе – эти рисованные грешницы: не подлинник ли? Картинка великолепна, но нужно иметь смелость рассуждать здраво: откуда в этой дыре, на краю света, взяться оригиналу Гюстава Доре?

 

Включив добавочный светильник, принялся рассматривать часть комнаты, где находилось ложе Архиповны. Под отечественным гобеленом, изображавшим полинявшего оленя, убегавшего от таких же древних собак, лежала наша старушка, но… Но выглядела она, словно моя одногодка! Судя по овалу тела, скрывающемуся под одеялом, у неё даже появилась… талия. Чудеса!

Шока я не испытал. Просто уверовал, что, кроме ночи с трупом, меня может подстерегать нечто такое, о чём даже трудно предположить.

- Стоило тебя оставить на несколько минут, как ты уже красоту навела, - перейдя на ты и набравшись мужества (или наглости – спустя столько времени, уже трудно судить о своих поступках), намекнул, что заметил перемену.

- Значит, так, - голос умирающей зазвучал, словно одновременно ретранслировался изо всех углов. - Сорок дней из мебели ничего не переставляй. Столько же дней из дома ничего не выносить, кроме моего гроба, конечно. Свечи не жечь. Иконы не развешивать. Атеистка я, разве не знаешь? Иначе вам грех большой будет. - Я согласно кивнул головой. - К моей колоде карт, на которых гадала, не прикасайся, она лежит в ящичке швейной машины. Пусть соседка Зинка придёт и самолично их заберёт.

- Зинка, через сорок дней? - подойдя к кровати, уточнил, пытаясь сохранить серьёзный вид, хотя почему-то подмывало рассмеяться, несмотря на трагичность ситуации.

- Да. Только так. И не иначе. Хе-хе-хе, - неожиданно она засмеялась своим неподражаемым ехидным смехом, похожим на клёкот старого орла-стервятника. - А теперь, зятёк, пожалуйста, несчастной старухе сделай последнее одолжение: в губы поцелуй свою умирающую маму. И я с улыбкой сойду в могилу, зная, что ты не держишь зла на одинокую несчастную женщину.

 

Стоя подле смертного одра родственницы, задумался, подобно путнику на распутье, затем, вздрогнув телом, часто затрусил головой, словно сбрасывая с себя наваждение, и ущипнул за мочку уха – не чудится ли. Смотрел сверху вниз на Архиповну, на час от часу расцветавшее её лицо (чёрт побери!), на её алые губы, и думал о будущей цене подвоха:

- Двери! Меняющийся внешний облик! Необычность просьбы! Сейчас ей на вид можно дать не более 45 лет. Сорок пять, баба – ягодка опять, - крупица фольклора ворвалась в мозг, беззастенчиво расталкивая здравые мысли. - Но ей-то под 70 лет, и ни одного седого волоска. - Я не столько поразился её преображению, сколько необычностью просьбы. - Выполнить последнее желание умирающей родственницы, конечно, – не есть грех. Жене не скажу – жена не узнает…

Но обычно люди умирают под утро.

Даже если не обращать внимания на местные сплетни, всё равно, что-то тут не так! Давненько подметил: на дворовых деревьях никогда не сидели птицы, соседские голуби не отдавали предпочтение безопасной крыше дома (ведь их там никто не гонял), кошки не лазили по забору. Собаки не приживались. Сколько не заводили четвероногих друзей, но в ночь с 30-го апреля на 1-е мая все щенки, или взрослые псы, скуля и страшно воя, безвозвратно убегали. Иные даже цепи рвали.

Исключение, бесспорно, составляет кот Тимофей.

Тимофей?!

Коту я никогда не придавал значения. Кот, да и кот…

Стоп! Как же я его упустил из виду?! Жена рассказывала, что, когда она родилась, то котик уже мяукал возле её люльки. Ай, да Тимошенька! Ну и дела! Выходит, мы с ним, чуть ли не одногодки? Что ж я слепцом-то жил все эти годы?

А если согласиться на поцелуй?

 

Закрыть глаза и, как говорится, с одного раза не убудет.

Вдруг всё пойдёт иначе?

Чем тогда чреват этот подвиг для меня?

И её предложение, всего лишь – подлая месть. И тогда, прикоснувшись к ней сейчас, – завтра на смерть обреку себя. А семье придётся влачить жалкое существование, перебиваясь с хлеба на воду.

- Ты боишься чужих женщин, как бешеных собак? - Архиповна напомнила о своей заключительной просьбе. - Это хорошо, но я не кусаюсь. И сверх поцелуя ничего не потребую. - Поймав мой удивлённый взгляд, она хитро и вкрадчиво улыбнулась.

- Знаешь, что Архиповна, - решился на прямой ответ, - ты даже не представляешь, как сейчас мне нравишься! И гораздо больше, чем ранее. Но целовать буду возле могилы в лоб и через ленточку с изображением крестика. И вообще мне кажется, что именно в эту минуту ты, дорогая тёща, вероятнее всего, нуждаешься в прощении и отпущении грехов, чем в поцелуе. - Показалось, что выпалил на одном дыхании. Вздохнул, и, словно подводя черту под своим решением, съёрничал: - Может быть, лучше станцевать?

Странно, но я её развеселил, и она, сотворив подобие улыбки, попыталась поймать мою руку.

- Дай мне свою руку – я попрощаюсь с тобой, - голос Архиповны елеем заполнял мою душу. - Или просто нежно обними свою маму, ведь ты же её больше не увидишь. - Игриво стрельнула глазами, словно барышня на свидании, и изменившимся тоном добавила: - Быть может.

- Нет. Возможно, это жестоко по отношению к умирающему родственнику, но лучше воздержусь, - подвёл черту под своим решением, и отступил на шаг назад.

- Прошу тебя, сынок. Ты даже не подозреваешь, что именно ты являешься виновником моей смерти.

 

- Нет. Прости за всё, - сделав паузу, собрался с духом и спросил, в глубине души надеясь, что она всё-таки развеет мои сомнения: - Признайся, мама, ты – человек, или порождение демонической силы?

- Глупый, - старуха, прищурившись, недобро посмотрела в мои глаза, преобразившись в лице. - Я знаю, что говорят обо мне. Да, у меня есть некоторые связи в другом мире. И я не просто появилась среди вас. Я родила дочь, которая должна была принадлежать Князю Тьмы, и уже от этой связи должна была родиться Королева. В её подчинении находились бы все земные колдуньи, невзирая на цвет кожи и разрез глаз. В свою очередь, дочка Королевы стала бы невестой Люцифера, и соответственно владычицей человеческого мира.

Но ты, шахтёрский червь, нарушил естественный ход развития жизни на Земле. Своими гнусными улыбками и цветами соблазнил младую деву, отодвинув на века вступление в свои законные права на владение планетой моим господином, величие и могущество которого затмевает способности иных богов, таящихся от вас, и не способных показать свою хвалёную силу и искусство.

Я не имела права посвящать дочку в тайну её рождения и уготованной роли раньше определённого срока, иначе весь мой род был бы проклят Высшей силой. Но и не смогла её уберечь от людского порока, и за это покидаю ваш мир в расцвете сил.

И помни: ничего не трогай в доме, как я тебя предупреждала. Оставляю вас с миром, зла не держу. И всё же дай я тебя поцелую… на прощание. А ты за меня поцелуешь дочку и детей.

- Поцелуй – это дело добровольное. С живой не целовался, - не знаю, что внутри сработало, но меня понесло, - а сейчас тем более, хоть и выглядишь чертовски привлекательно! Завлекающе!

- Всего лишь один короткий поцелуй?

- А в запасе есть и длинный?

- Ну, смотри, зятёк, чтоб жалеть не пришлось.

- Иди уже с миром. Пухом тебе… И ненависть твоя, и злоба, уйдут вместе с тобой… куда-нибудь, - спокойно произнёс, сочувственно вздыхая, словно отпуская грехи.

 

- Я ухожу, к несчастью своему, не выполнив возложенную миссию, но скоро в моих руках окажутся ключи от Вселенной, и тогда моей воле будет гораздо больше подвластно, чем в этой жизни. И если ты отказался слиться со мной в поцелуе, это не означает, что ты уцелеешь в моём доме. Слышишь – в моём! Тебя не проклинаю, потому, как всё равно заберу с собой…

- Надо же, как громко и пафосно произнесено, - не на шутку удивился резкому перевоплощению её духа. Ничего не найдя более здравого, мучительно выдавил из себя выстраданное годами, спросив: - И сколь долго может продолжаться череда твоих жизней, наполненных чужими муками и страданиями?

Лицо её покрылось слабым румянцем, потом заалело, а после неудачной попытки встать, лоб покрылся пятнами, цвета разрезанной свеклы. Правая рука, начав неторопливо подниматься, вдруг резко упала набок. Пальцы выпрямились в неестественной судороге, коснувшись пола.

- Насчёт поцелуя – можем сторговаться. Поцелую в обмен на что-нибудь диковинное, - предложил не столько от любопытства, а чтобы разрядить надвинувшуюся тишину, начавшую давить со всех сторон, словно огромный сгусток ожившей материи в фантастическом фильме.

Неподвижно лежавшая тёща неожиданно зашлась в гомерическом смехе, медленно перешедшем в короткий стон: - О-ох.

По её телу, словно судорога пробежала, на мгновение она замерла, затем резко дёрнулась и замерла.

- Вот и всё. И не нужно глаза закрывать. И мы, и она – все отмучались, - глянул на ручные часы – 16:20.

Вдруг кровать застонала, словно стонущий больной человек; заходила ходуном, ножки начали изгибаться, норовя поочерёдно оторваться от пола. Она повела себя, будто арабский скакун, сдерживаемый поводьями в крепких руках. После двух-трёх минут необъяснимой скачки, ожившее ложе успокоилось. Не могу даже предположить, каким образом, но я почувствовал, что вслед за наступившей тишиной должно произойти нечто невероятное.

Грохот посуды на кухне прозвучал громом, заставив меня непроизвольно дёрнуться.

- Очевидно, Тимофей ловит мышь, - рассудил, успокаивая сам себя.

Первым делом у меня пересохло в горле. А потом я себя почувствовал призывником, проходившим медицинскую комиссию в военкомате, и прикрывающий ладонями интимное место.

(Продолжение следует)

Часть вторая: http://www.dzerghinsk.org/blog/dom_u_perekrjostka_ch_2/2017-08-14-1120

Ошибка в тексте? Выделите и нажмите Ctrl+Enter!

Теги: тёща, смерть, чёрный, колдунья, люцифер, Гюстав Доре, ад, фауст, осиновый кол, Данте

Оставить комментарий

Комментарии:

Всего комментариев: 0
avatar