Дзержинск - город шахтеров

Сегодня: Вторник, 26.09.2017

Дом у перекрёстка (ч. 2)

Дата: 14.08.2017 Просмотров: 121 Блоггер tihon-skorbiaschy0

День уходил, и неба воздух темный

Земные твари уводил ко сну

От их трудов; лишь я один, бездомный,

Приготовлялся выдержать войну

А. Данте. Божественная комедия, Ад,

Песнь вторая

 

Придётся свыкнуться с мыслью, что в венах моих дочерей течёт кровь этой мерзкой старухи! Предложение о поцелуе – двояко. Но поцеловать это лежащее крепким поцелуем – довольно непристойное предложение.

И зачем?

Забрать мою душу с собой?

Разве подобный вариант возможен, и в этом мире уже были прецеденты? Иль она хотела оставить свой дар на этом свете?

Что означал бы поцелуй голубки Ада?

Кому рассказать о чуть было не возникшей вакханалии – никто не поверит, потому, как не захочет слыть простачком. А если эта история выплывет на свет божий – ко мне применят карательную психиатрию! Не меньше! Точно!

Нисколько не стесняясь, померил пульс у покойницы, но осторожно, с оглядкой, чтобы, не дай бог, снова ожившая кровать не выкинула коленце, пытаясь лягнуть или сломать мне ногу. Не знаю почему, но, после того, как услышал последний вздох: «О-ох», создалось впечатление, что она впала в летаргический сон.

- Покойся с миром, Архиповна, - сказал негромко, но с уважением к факту смерти. - Когда-нибудь встретимся, либо на небесах, либо на… лесоповале. - Нотка грусти проскользнула в шутке, а сам представил, как мы вдвоём ходим в подручных беса Ксафана: валим лес для его костров под котлами в Аду.

- Нет, не хочу с ней, - подвёл черту под глупой фантазией, и отправился проверять ящики-комоды. Вдруг и в самом деле найдётся что-нибудь завлекательное. Или то, что необходимо сначала найти, а потом надёжно спрятать, чтобы дочка не пошла по её стопам. - Чем чёрт не шутит?! А если напоследок старуха действительно не врала? И всё, выше сказанное ею, является не плодом больного воображения, чтобы досадить мне, а сущей правдой?

 

И что тогда?

Жить и бояться первого полёта дочери на метле?

Да всё налгала старая колду… вешалка. Никакая она не колдунья. Характер – да! И вредности её характера хватит даже не на трёх чернокнижниц – на десяток мегер, и с лихвой. И ещё останется…

Но как же нужно ненавидеть зятя, чтобы таких гнусностей нагородить?!

Сумасшедшая!

Родную дочь пытаться сосватать за нечистую силу!

Это противоестественно!

Может быть, мы не углядели: она страдала слабой формой шизофрении? Шизика невозможно убедить обратиться за медицинской помощью. Ведь он убеждён, что здоров, а все разговоры о его болезни – это маниакальные происки бывших близких родственников и прочих людей, которым самим надо срочно обратиться к психиатру.

В общем так… Нахожу что-либо диковинное, значит, тёща, что ни на есть настоящая колдунья. Если нет, выходит, мне после похорон нужно срочно уходить в отпуск: успокоиться, и действительно… попить таблеточек.

Поиски начались с коридора. Эту тщательную работу можно было сравнить только с обыском, производимым специалистами из МУРа. Дошло до того, что убрав половики, медленно прошёлся по половицам, ища скрытый тайник. В стенах простучал более-менее подозрительные места.

Дошла очередь до спальни. Всё повторилось. Пол, стены, шифоньер, даже ножки кроватей – изучены и проверены. Ничего.

Покои Архиповны вроде бы и просторные, но искать-то негде. В матрас, под покойную не полезу, иначе мне её придётся кантовать взад-вперёд, а дело это, как-то не очень… С другой стороны, даже ещё очень, но отдаёт, правда, бесовщиной. Ладно, матрас оставил на потом.

 

Книг в доме было не особо много, так как хозяйка считала чтение пустым времяпровождением. Роясь на кухне, обнаружил несколько пучков разнотравья, завёрнутых в пожелтевшие газеты.

У любой травницы, средней руки, на рынке больше лечебного зелья, чем у неё.

Честно говоря, если бы я обнаружил сушёные лапки земноводных, то был бы менее удивлён. Старинных книг и древних амулетов – не приметил, сколько не старался. Я разочаровался. Слухов много, а материала для колдовства – пара десятков пучков прошлогодней травы.

Да и какое это колдовство?

Так, чаепитие в зимний вечер.

Единственные предметы, достойные внимания, нашлись в ящичке швейной машинки.

Что в нём?

Как же, как же. Колода старых обычных игральных карт. На засаленной коробке ещё сохранился штамп ленинградского бумажного комбината. Колода карт, обещанная соседке, перекочевала в карман.

А вот кусочек мела оказался даже очень странным. Не обыкновенный округлившийся мелок, не прямоугольная палочка, а правильной формы пирамидка, величиной с небольшой грецкий орех; забавненькая, похожа на мини-усыпальницу египетского фараона, только в основании находится равносторонний треугольник.

- Удобная штука для раскроя материи: четыре вершины и шесть острых кромок, - подвёл черту. Подбросив его на руке, хотел положить в карман, но он-то маркий. Оторвал кусок газеты, попавшейся на глаза, завернул, и отправил в карман, мотивируя тем, что здесь он уже никому не понадобится.

Проголодавшийся желудок напомнил о себе неназойливым урчанием.

- Действительно, пора, - пробурчал я, и отправился на кухню.

Собрав на поднос нехитрую снедь, и прихватив найденную неполную бутылку какой-то травяной настойки, разместился в спальне. Не обращая на предупреждение умирающей тёщи, сделал небольшую перестановку: кресло и небольшой деревянный столик (назвать его журнальным – язык не поворачивается) оказались почти посередине комнаты.

 

- Ну, рядом лежит покойник. Ну, мать моей жены. Мало ли я повидал смертей на своём веку! И в этом случае моя мораль может спать спокойно.

Тут нужно заметить, волей-неволей, но придётся ночь коротать вместе с Архиповной. Не в прямом смысле слова, а в одной комнате, потому что она самая тёплая в доме. И настоящий фактор, поставивший точку в моих сомнениях, оказался решающим. Ведь отопление в доме было, наверное, специально устроено, чтобы спальня являлась самым тёплым помещением, поэтому я в ней расположился, уповая на тот момент, что всё равно никто не узнает о моём поступке. Опять же, если сам не проболтаюсь. А Архиповне уже почти два часа до лампочки: где, как и что будет в пищу употреблять её зятёк.

Осмотрелся ещё раз, перед тем как устроиться перед кроватью с покойной. Ничего стоящего, за что глаз мог бы зацепиться. Грешники и грешницы (на картине) продолжали свой тернистый путь. Бессловесные герои Гёте сверху вниз вопросительно одним глазом смотрели на бывшую хозяйку дома, вторым – на мои импровизированные поминки. Настенные часы по-прежнему показывали неопределённое время: то ли половину двенадцатого ночи, то ли два часа после третьих петухов, то есть шесть часов утра.

Налил стопочку…

Забыл пояснить: когда обнаружил бутылочку, первым делом сначала понюхал содержимое, потом попробовал кончиком языка. Нельзя же незнакомый напиток сразу внутрь употреблять. Кто его знает – из чего старые люди для себя готовят растирки? Уверенный в безвредности напитка, смело и честно принял за упокой души рабы божьей Архиповны. Закусил.

За упокой – одну не пьют. Пришлось повторить.

- Мама лежит и не ведает, как я грешу в её спальне.

Ну, ещё одну – в самый раз! И возможно, она будет последней…

 

После третьей стопки за упокой дорогой тёщеньки, предчувствие, камнем висевшее на душе, что эта ночь будет самой кошмарной в моей жизни, несколько утратило первоначальный смысл. Размылись границы ожидаемых страхов нахождения в одной комнате с покойником и действительностью.

- А жалко, что столько лет прожили, словно кошка с собакой. Портили нервы друг другу…

Почему портили? Портила лишь она. А мы её терпели. А, как же иначе? Тёща – бедная одинокая женщина, без чьей-либо помощи, вырастившая и воспитавшая дочку – мою жену. Поэтому пришлось… Нет, мы обязаны были нести свой крест до конца.

Ну да, конечно… При жизни тебе за это надо было памятник поставить…

Чтобы не делал, не говорил, сидя в кресле, старался не спускать глаз с Архиповны, своей неожиданной спутницы. Стыдно признаваться, но я поймал себя на мысли, что мне нравится наблюдать за мёртвой тёщей.

Заново плеснул немного водочки в рюмочку. Ломтик хлебушка и полоска колбаски – наготове в левой руке. Цежу родимую сквозь зубы, а сам поглядываю на кровать, вернее, на покойницу.

- Чёрт бы его побрал! - ругнулся, что было естественной реакцией. Я настолько сильно поперхнулся, что чуток водки попал в нос. Зашёлся в долгом изнурительном кашле. Рюмку успел поставить на столик, а мини-закуску уронил на пол. Кот Тимофей, крутившийся у ног, с благодарностью замурчал.

Прокашлявшись и восстановив дыхание, я вскочил, и буквально прыжком оказался у изголовья Архиповны. Склонившись, начал в упор рассматривать её лицо в надежде увидеть малейшее дрожание ресниц или морщинки в уголках глаз. Мысль о недавнем желании покойницы слиться со мной в поцелуе напомнила об опасной близости. Я выровнялся, сделал шаг назад, и попытался ещё раз проверить пульс у неё.

- Она уже на небесах, - успокоительно вздохнул. - Что ж я так трушу?

 

Опять всмотрелся в лицо тёщи, пытаясь увидеть невозможное. Скорее всего, моя попытка придраться к бывшей родственнице – это непредвиденный всплеск эмоций, полученных в результате многочасового созерцания мертвеца, умноженный на обострённое чувство неприязни к ней… живой.

- Но я не настолько слеп, чтобы не увидеть, как у неё приоткрылся правый глаз и скосился в мою сторону, следя за рюмкой! Тот, который во мне сидит, мгновенно среагировал: «Старая язва пожалела сто грамм!». Пожалуй, мне действительно понадобится помощь психиатра, если… если смогу выбраться из этого дома, - прошептал я последние слова, с тоской посмотрев на зарешечённые окна.

- Наша мама была из той редкой породы сук, которым нравится втёмную использовать людей. Но как же быстро она сумела перевоплотиться в прекрасную суку! - подводя позднюю черту под её превращением в «ягодку», выпалил в сердцах накипевшее.

Трапеза-поминки закончилась, едва начавшись. Посуду и остатки снеди отнёс на кухню. Утварь отправилась в мойку, колбаса – в кошачью миску.

Прошёлся по дому, решая, где будет стоять гроб. Вернувшись в спальню, решил, что всё-таки эту комнату лучше использовать для намеченного, так сказать, мероприятия. Она одинакова с залой по площади, но из-за меньшего количества мебели тут гораздо больше свободного пространства.

В течение пяти-семи минут немногие домашние вещи, которые смело можно было бы назвать рухлядью, разместились по периметру, освободив довольно приличное место. Однако кресло и столик оставил на прежнем месте.

Неожиданно вспомнилось тёщино предупреждение: «Сорок дней из мебели ничего не переставляй».

 

- Ну да, а как же здесь… ютиться? Семья, соседи, да плакальщицы (куда ж без них, дармоедок) обязательно подойдут. Живую не баловали вниманием, так хоть к мёртвой придут в гости – полюбопытствуют: как жила, на чём спала? По головам друг друга должны ходить, что ли? Странное пожелание. Напоследок и то хоть какую-то пакость, да придумала.

Осмотрелся по сторонам, прокручивая в голове картинку – как здесь должно быть в день похорон. Нашёл лишние предметы: подстилки, половики, дорожки. Всё перечисленное аккуратно собрано и отправилось в кладовую. Всё равно утром прибирать – наедут, натопчут. Пришлось только обуться – редкие щели деревянного пола, который местами оставляет желать лучшего, напоминали, что чуть ощутимый сквознячок всё-таки чувствуется.

Пройдясь по дому, и наведя порядок, подошёл снова к входной двери. Открыл замок, отошёл, а потом с силой ударил ногой по краю двери. Верх прогнулся лишь на полсантиметра, перечёркивая мою надежду на скорое освобождение из унизительного плена.

Закрыл замок и решил сделать повторную ревизию наследства. А намерился я так поступить, потому, как из головы не шли припомнившиеся обрывки разговора тёщи и жены, в котором моя любимая просила матушку отдать ей перед смертью какой-то камень. Что за камень – прослушал, или, за давностью беседы, забыл, а вот ответ ныне покойной вспомнил: «Ещё чего не хватало! Тебе он без пользы, а придёт время – старшая внучка сама его найдёт».

На этот раз решил начать с кухни…

И только переступил порог – меня словно током ударило, а в мозгу, как реакция, произошла вспышка…

 

Я впервые за сегодня испытал страх. И причина была веская. Меня осенило: ведь я не слышал звука удара ноги о дверь! Вернулся в коридор, взял первый попавшийся предмет – оказался тёщин сапог, и изо всей силы запустил его в дверь. Я не думал о том, что должно было произойти, и что я увижу. Но полученный результат вывел меня из равновесия. Каблук отлетел от подошвы, а звук от удара, даже мягкий шлепок, отсутствовал.

- Картина Репина «Приплыли», - только и смог из себя выдавить.

Возвратившись на кухню, остановился в растерянности, не зная с чего начать. Неожиданно память услужливо подсказала: «Упомянутый камень – кристалл». Но, как я ни старался, ничего более не мог припомнить, будто пришёл некто и незаметно подчистил мою память. И нет гарантии, что кристалл – тоже плод моей больной фантазии, хотя после эксперимента с сапогом и дверью, можно быть уверенным: если более тщательно, чем в первый раз, поискать, то я обязательно найду довольно интересные вещи.

Странное дело, но мне захотелось курить. Настолько велико было желание, что готов был из веника (образно) скрутить самокрутку. Появившаяся перед глазами пачка махорки неторопливо уплывала на задний план, уступая место пучкам разнотравья. Это, конечно, выход, но… Увы. Не курил, не курю, и баловаться не стоит начинать.

Стыдно признаваться, однако, я повторно обшарил почти всё, вернее, что смог, кроме шифоньерной полки с нижним женским бельём. Сама мысль о рытье в этой куче была настолько кощунственна, что меня передёрнуло от одного взгляда на неё. Повторный поиск закончен. Ничего путного не встретилось. Искать более негде.

Через некоторое время мне, удобно усевшемуся в кресле, вернулась думка: «И всё-таки должен быть кристалл. Обязательно что-то да найдётся». Но возвращаться к поискам более не хотелось.

 

Медленно, очень медленно, нависло беспокойное чувство: некто незримо присутствует рядом. Я, в какой-то мере, даже был готов поверить, что дело здесь не в покойнице. Лежит тёща, и пусть себе лежит – хлеба не просит. Антип, или кто-нибудь, откроет дверь, и закрутится колесо похоронного обряда… Но давит душу смутная тревога. А разве может быть ещё хуже того, что уже случилось?

Я постепенно начал приходить в себя. Только сейчас, в сложившейся ситуации, понял, как вымотался за последнее время: предпраздничная работа последних дней, семейные заботы и эта сегодняшняя напасть, свалившаяся, как снег на голову.

Начал раскладывать пасьянс тёщиной колодой. Не помню: сколько времени провёл за колодой, но часто впадал в дрёму. В очередной раз очнувшись, бросал взгляд на Архиповну, и снова продолжал играть. И снова засыпал с картами в руках. Посмотрел время на своих часах – скоро полночь.

И первая мысль… Нет, не об оживающих мертвецах, и не чертях, иногда врывающихся в нашу жизнь, а о том, что, наверно, Антип пропьянствовал весь день, и теперь, в лучшем случае, утром заявится. А это означает одно: прогул на работе. Хотя какой прогул? У меня уважительная причина: мама умерла.

(Продолжение следует)

Часть третья: http://www.dzerghinsk.org/blog/dom_u_perekrjostka_ch_3/2017-08-15-1121

Ошибка в тексте? Выделите и нажмите Ctrl+Enter!

Теги: мертвец, Грешник, бес, Ксафан, ад, Гете, страх, небеса, амулет, черт

Оставить комментарий

Комментарии:

Всего комментариев: 0
avatar