Дзержинск - город шахтеров

Сегодня: Воскресенье, 11.12.2016

Неизвестная страничка

Дата: 21.05.2016 Просмотров: 285 Блоггер tihon-skorbiaschy0

Некоторые немцы разительно отличались от здешних полицаев (имеется в виду оккупационный период 1940-х)...
В то грозное время продавщицу магазина не убили бы на рабочем месте, а собутыльники в пьяном угаре не хватались за нож, убивая непонятно за что (совсем недавняя новость)...
Но иногда случались необъяснимые случаи, с современной точки зрения...
Из рассказов очевидцев известно, что сразу после ухода представителей Советской власти из города, народ (лёгкий на руку) сразу кинулся "бомбить" близлежащие предприятия и учреждения. Естественно, разнесли и знаменитый ДК. И вот однажды немецкий патруль, проводя очередной профилактический обход, то ли по наводке, вошёл в один из домов (к западу от совр. здания городской полиции).
И что же он увидел?
Возле печки лежал том Собрания сочинений В. И. Ленина (кожаный переплёт, собственность библиотеки бывшего ДК). Офицер уточнил вопрос происхождения тома классики, а затем всю семью вывели на улицу и расстреляли возле дома.
К чему автор привёл пример из истории города?
Да много ещё есть неизвестных страниц прошлой войны. А сколько ещё прибавится?...

* * *


Фронт уже ушел за пределы Советской Украины. В Дзержинске, как и в любом другом оккупированном населенном пункте, располагалась военная комендатура; в его центре, в здании средней школы, расположился лазарет, где поправлялись от ран солдаты германской армии. Ну и, конечно, новая власть в городе, занимающем немалую площадь, не могла обойтись без особого боевого подразделения, именуемого полицией, состоящего из местных добровольцев и пришлых соотечественников, до времени скрывавших свою «любовь» к Родине; и теперь, под покровительством оккупантов, давших волю своим истинным чувствам.

Однажды, в начале осени 1942 года, поблизости от города, в районе Дылеевских прудов, в небе разгорелся воздушный бой. Одиночный истребитель Красной Армии отчаянно отбивался от трёх-четырех «Мессершмиттов». Такой бой, как правило, считался вынужденным и вёлся исключительно в случае сложившихся обстоятельств. Наверное, «ястребок» уже все-таки побывал в бою, или возвращался с особого задания, потому как у него быстро закончился боезапас, и он перестал вести огонь, а самолеты противника, перестроившись, попытались взять его в своеобразную «коробочку», вынуждая лететь с ними на аэродром. Видя, что русские летчики не желают добровольно сдаваться, надеясь спасти самолет, немцы практически в упор его расстреляли. Самолет, одновременно задымив в нескольких местах, а затем, воспламенившись, начал заваливаться на крыло. Из объятой пламенем кабины пилоты сумели выпрыгнуть, оттолкнувшись ногами от корпуса. После недолгого затяжного прыжка, раскрылись белые купола парашютов. Приземлились они почти рядом. «Мессершмитты» еще некоторое время покружили над местом приземления парашютистов, поливая новые цели свинцом пулеметов, и, убедившись в их неподвижности, улетели.

Жители близлежащих улиц, а также две подводы с полицаями, во главе с немецким офицером, помчались наперегонки к месту приземления парашютистов. Первой прибыла подвода, на которой находился немец. Остатки самолета догорали всего в паре километров от них. Несколько ребят, посмотрев на ближайшего бездыханного летчика, направились бегом в сторону столба дыма; но один из полицаев выстрелил из винтовки в воздух, таким образом, заставив их отказаться от предпринятой попытки.
Старший полицай, возвышавшийся над толпой на целую голову, подошел к первому телу, обшарил карманы, достал из кобуры пистолет, и, пощупав пульс, крикнул: «Один – готов!». Затем, пройдя два десятка метров, склонился над вторым летчиком. Улыбнувшись, повернулся к обер-лейтенанту4, поднял кверху большой палец правой руки, и громогласно доложил:

- Живой! Шпала в петлице – капитан; только при нем ни планшета, ни документов нет. Очевидно, гад оставил в кабине!

Офицер, видимо, не понимающий русского языка, и поэтому довольствующийся только жестами, кивнув головой, произнес: «Gut5», затем показал стеком: второму отделению полицаев отправляться в сторону упавшего самолета, на обратном пути забрать труп, а пленного и парашюты грузить на первую подводу. Команды незамедлительно были исполнены, и процессия, молча, тронулась в обратный путь, лишь изредка раздавался протяжный женский вздох, да мерное постукивание офицерского стека по голенищу сапога звучало в унисон со звуком конского шага.

Женщина, шедшая сзади подводы, ойкнула, увидев, как голова летчика резко качнулась на ухабе, ударившись об стенку. Шагавший рядом с ней старик, снял с себя телогрейку и протянул: «Возьми, молодушка, подложи ему под голову, а то не довезут. Крови-то много, небось, потерял». Она долго не заставила себя ждать – тут же сложила вещь вчетверо, и на ходу подложила под голову капитана.
Командир пособников оккупантов, идущий сбоку толпы, и постоянно оглядывающийся, увидев женские хлопоты, направился к подводе, при этом его толстый багровый нос странно дёрнулся, глаза расширились. Сам он был широкоплечий, плотный; сквозь не застёгнутую, добротную, новенькую фуфайку выглядывало брюшко; до неприличия покрыт густой растительностью – пучки волос лезли из носа и ушей; огромные и толстые пальцы, были чем-то похожи на конечности древнего человека. Из-под нависших рыжих бровей, стреляли по сторонам жёсткие с прищуром глаза, словно пытаясь выхватить из толпы очередную жертву. Криво усмехнувшись, он поправил на плече ремень карабина; резко вырвал подобие подушки из-под раненного, и швырнул его поверх толпы в сторону. Летчик безвольно дернулся, раздался стон. По лицам людей, сопровождающих конвой, пробежала тревога, а в воздухе повис глухой ропот. Офицер, шедший во главе небольшой колонны, проворно обернулся на шум; проводив взглядом вещь, улетевшую за край дороги, кисло поморщился, и поднял левую руку:

- Halt6!
По мере того, как немец подходил к улыбающемуся помощнику, народ расступался перед ним. Офицер посмотрел на тихо застонавшего капитана, и вдруг, молча наотмашь стеком ударил полицая по лицу. От неожиданности тот оцепенел, на щеке мгновенно образовался косой багровый след, на скуле лопнула кожа, и кровь, тоненькой струйкой, начала стекать на одежду.

- За что, господин обер-лейтенант?!

Рука со стеком вновь поднялась, но не для удара, а указала в сторону улетевшей телогрейки, и все стало понятно без слов. Верзила, мгновенно осунувшийся в лице, безропотно пошел за ней. По лицам людей, уступающих ему дорогу, сменяя уныние, поползли улыбки, но они быстро исчезли – ведь эти германские прихвостни слишком злопамятны. Спустя несколько минут, процессия продолжила свой путь в том же порядке, что и до остановки.

Показались первые дома. Перед въездом в город, немец оглянулся, задержал взор на обиженном полицае, бредущем позади толпы; сел на подводу, и необычное шествие направилось к лазарету. Вскоре от толпы остался один старик, в душе которого теперь укрепилась надежда вернуть вещь – все равно ее, окровавленную, выбросят. Горожане же разошлись по домам, разнося по знакомым и соседям новость о сбитом летчике и довольно странном поступке обер-лейтенанта.
Раненного определили в палату, и принялись интенсивно его лечить. Охраны к нему приставлено не было. Зачем она неподвижному человеку, если, в первые дни, он приходит в сознание, лишь на недолгое время? Весть о плененном капитане распространилась по зданию со скоростью молнии. Все раненые, кто мог ходить, приходили полюбопытствовать – какие они, советские офицеры, сражающиеся до последнего патрона, и предпочитающие гибель плену?

По истечении двух недель, лекарства и добротный немецкий паек сделали свое дело – раненный выжил, и уже начал садиться на кровать, а затем самостоятельно вставать на ноги, делая первые шаги после ранения. Можно только догадываться, что творилось на душе безымянного героя, оказавшегося во вражеском стане.
Прошли еще сутки, или двое, и утром к госпиталю подъехала подвода, запряженная парой лошадей. С нее слезли четыре человека, одетых в форму полевой жандармерии и вооруженных «шмайсерами». Деловито осмотревшись, походив взад-вперед для разминки после дороги, двое из них прошли к коменданту. Старший, в чине фельдфебеля, предъявил казенный бланк с печатью, согласно которого они должны доставить пленного в штаб, располагающийся в городе Славянске.

Заработала хваленная немецкая аккуратность: летчика одели в его же выстиранную одежду, сделали перевязку, и передали в руки жандармов. Санитарка, из обслуживающего персонала (местная жительница), проходя мимо, сунула в руки капитану небольшой узелок с продуктами. Фельдфебель сначала кинул равнодушный взор на передачу, но затем выхватил узелок, развернул, придирчиво проверил; вернул ему со словами: «Halten Sie, Russisch Maulkorb7». Офицеру нетрудно было догадаться, зачем забирают в штаб, и с чем предстоит столкнуться в недалеком будущем – это пытки.

Стоит заметить, что отъезд конвоя выглядел, словно театрализованное зрелище – большинство пациентов лазарета наблюдали за происходящим: часть курила на улице, радуясь погожему дню, кто-то стоял у окон.
Спустя ровно один час, вновь подкатила бричка. Оказалось – приехала полевая жандармерия, и опять за русским капитаном, чтобы доставить его по месту назначения. После словесной перепалки, звонков в штаб и сверки документов прибывших солдат Великого Рейха, стало понятно – раненного летчика выкрали советские подпольщики. Погоня, посланная на машине, результата не дала.
Уныние окутало лечащихся воинов вермахта – ведь попрана хваленая скрупулезность исполнения любой работы – сути особенности национального характера. Невероятный по дерзости случай дал пищу для откровенных разговоров в палатах:

- Славянский варвар готов последнюю рубаху отдать чужому человеку. Не будет нам радости от этой победы.
М-да-а. А русские женщины?.. Бывает, что на их лицах отчаяние резко меняется на мрачную решительность. А это плохо! Очень плохо! Такие женщины всегда способны на неправильные действия.
Русские люди живут душой. Сердечности много у них. Кто с широким чистым сердцем живёт, того нелегко будет победить. А нам говорили другое…
Земли много, народа много… Плохая страна! Все здесь неправильно!.. И не поможет даже мерзость запустения этого огромного края.
А разве на войне есть место жалости? Кто проливает кровь, тот обязательно должен поплатиться. Это жестоко, но это закон Природы.

P. S. Кто эти отчаянные храбрецы, выкравшие летчика – бойцы отряда им. Щорса, или партизаны из краснолиманских лесов, где только одних жителей поселка Кирово было сто человек? К сожалению, история не донесла до нас имен настоящих героев этой дерзкой операции по спасению советского капитана. Безусловно, действиями одних подпольщиков, отправивших спасенного летчика в леса к партизанам, тут дело не обошлось. Налицо явная работа советской контрразведки в небольшом шахтерском городке.

Примечания:

4 Соответствует советскому званию «старший лейтенант».
5 Хорошо.
6 Стой!
7 Держи, русская морда.

11.01.2010

P. S. В отличие от тыловиков, у немецкой армии были и настоящие герои.

Фото:Ганс-Ульрих Рудель (слева) награждён за 1300-й боевой вылет
***
Универсальный солдат Третьего рейха

Противотанковая батарея где Фриц Кристен служил в составе дивизии СС "Мертвая голова", после молниеносной французской компании, оказалась на восточном фронте. Не просто оказалась, а была на острие вторжения. Утром 24 сентября 1941 года, Кристен и его батарея была сосредоточена на северной окраине деревни Лужно (Luzhno). Привыкшие продвигаться со скоростью 50 км в день, немецкие войска вдруг наткнулись на яростное сопротивление. Неприятным сюрпризом для немцев явились танки КВ1, броня которых противостояла даже 75мм снарядам. Советские войска контратаковали, при поддержке танков БТ и Т-34. В результате ожесточенных атак, личный состав батареи противотанковых пушек PaK-38 был перебит сильным артиллерийским и пулеметным огнем.

Оставшись один у орудия, отчаянно экономя боеприпасы, ефрейтор Кристен постоянно находился под плотным ружейно-пулеметным огнем. Отражая атаки и пережидая артналеты в окопе, он продержался три дня. Когда мотопехота Totenkopf вошла Лужино (Luzhno), Кристен оказался единственным из подразделения выжившим солдатом. На его счет записали 13 подбитых танков и 100 солдат противника.

Немецкая пропагадистская машина тут же сделала из него образец немецкого солдата: арийская тевтонская военная закваска, нордический характер, икона СС. За выдающуюся храбрость и мужество, обергруппенфюрер СС Теодор Эйке вручил Фрицу Кристену Железный Крест первого класса и рекомендовал его одновременно для награждения Рыцарским крестом. Впоследствии Гитлер лично наградил его Рыцарским крестом, сделав первым Кавалером столь высокой награды в его батарее. Для понимания ситуации с порядком награждения в немецкой армии, он "перепрыгнул" в награде младшие солдатские железные кресты. И даже получил "офицерский" Рыцарский, причем впридачу.

Кристен прошел всю восточную компанию, в плен сдался только после капитуляции в 1945 г. До 1955 года отмаливал свои грехи в Сибири. Вскоре после смерти Сталина, в числе многих пленных был отпущен на родину, где умер в 1995 г.

Источник:http://live-imho.livejournal.com/393194.html

 

 

Ошибка в тексте? Выделите и нажмите Ctrl+Enter!

Теги: Сталин, Ленин, Шахтёр, славянск, офицер, Рейх, Фриц Кристен, Дзержинск, Щорс, женщина

Оставить комментарий

Комментарии:

Всего комментариев: 0
avatar