Дзержинск - город шахтеров

Сегодня: Вторник, 22.08.2017

Сказ о том, как ПОРА на Русь пришла (ч. 10)

Дата: 10.08.2017 Просмотров: 108 Блоггер tihon-skorbiaschy0

Обычно Тугулук откладывал бубен в сторону, и тогда начинались обильные жертвоприношения, совпадавшие по времени с приемом пищи. Как правило, посредники между революционным лагерем и небом набрасывались на мясо, подобно голодным волкам, которых Джон видел разве только по телевизору. Лишь младший брат бога – единственный, кто ел свою пищу не спеша, тщательно пережевывая, при этом снисходительно посматривая на своих помощников. На фоне жадно жующего молодняка, он выглядел величественным вожаком, ведущим свою стаю по пути, известному только ему одному. И Джон был единственным во всем лагере, знавшим причину неторопливости Верховного шамана: от яранги, да и от него самого всегда пахло свежей едой. Собачий нюх не сравнится с человеческим взглядом. Однажды он рассказал об этом факте Дао – тот сначала не поверил. На предложение разгорячившегося Джона проверить самому, он отрицательно покачал головой. Дао – мудрый пес, поэтому не стал испытывать судьбу. Джон особо не настаивал на подтверждении своей версии – ведь перепадало и ему тоже, а однажды молодые монахи, будто соревновались в том, кто бросит ему кусок жирнее. Он с теплом вспомнил тот день, прозванный им «днем хорошо сбалансированного меню».

 

Неожиданно сзади раздался истошный собачий визг. Джон, не приподнимаясь, обернулся, и узнал молодого пса с южной заставы, который, несколько дней тому назад, с особым рвением гнал его от лагеря. Оказалось, что Тэркынто, самый добрый революционер в этом городке, матерясь вполголоса, запустил куском спрессованного снега, величиной с обыкновенный снежок, в пса, пытавшегося подкрасться к запретной границе Ватикана.

Джон отметил неожиданную перемену, произошедшую с Тэркынто, и удовлетворенно хмыкнул:

- Значит, есть во мне что-то такое необыкновенное, если служители культа не гонят меня с того места, куда нельзя даже человеку-революционеру ступить ногой. Значит, я – нужный пес для «Русской Поры». Я – очень важный пес! Быть может, там, на небе, действительно, кто-то есть? И он сообщил им о моей богоизбранности? Просто так кормить не станут, тем более настоящие шаманы.

 

Отбежав на десяток метров, молодой пес продолжал скулить, хотя брошенный кусок снега не попал в него. Джон, чтобы отвлечься, положил голову на лапы, закрыл глаза, и начал вспоминать вчерашний разговор с Дао, пытавшегося провести с ним политбеседу, во время несения ночной службы.

- Наша революция отличается от социалистических и прочих цветных тем, что мы идём по пути, на котором правят не деньги, а другие ценности, и в первую очередь, историческая справедливость. А высокие слова о духовности нужно оставить болтунам от политики.

Джон с уважением посмотрел на Дао:

- Я никогда бы не подумал, что на Севере могут жить такие умные псы!

Дао осклабился:

- Ты имеешь в виду меня?

- Да.

- Я смотрю – ты тоже не промах, и начинаешь понимать, как «устроен и работает» мир. А многие люди не понимают этого устройства, и от этого все беды на Земле. Но именно эти люди правят нами.

 

- Я не знаю, как вы на своем Севере миритесь… Мне кажется – ни одно живое существо в мире не отличает зло от добра так легко, как мы. Лишь мы знаем истинную цену свободы, которой наделяют нас, и коварно лишают, несколько раз в течение дня. Не все так просто у нас, в отличие от людей, - Джон глубоко вздохнул. - А что – люди? У большинства из-за путаницы мысли – разлагается разум. Мало встречается людей, достойных нашей искренней любви. Но и среди нас попадаются особи, которые, за кусок хлеба и тарелку похлёбки, рабски лижут сапоги своего хозяина.

Стая дружно поддакнула, молча, кивая головами, а Дао шепнул ему на ухо:

- Я вижу – твой ход мыслей несколько отличается от истинно демократических идей. Тебе нужно приспособиться и стать настоящим революционером, иначе ты долго не протянешь среди нас, - потом он отошёл на шаг от Джона, попытавшегося было ответить, и добавил. - И не смей мне сейчас возражать. Плоховато ты обжился – через несколько дней поговорим, когда у тебя окончательно исчезнет чувство опасности обмана. Думаю, не стоит объяснять, что это такое?

Джон, соглашаясь скрепя сердце, тихо буркнул в ответ:

- Добро…

Бубен, монотонно резавший слух, умолк на последней ноте хвалы Тэнантомгыну. Джон открыл глаза – руки Тугулука были пусты.

- Очень хорошо…

 

* * *

 

- Сегодня фальшивые революционеры упиваются своей временной победой. Товарищи, вот вчерашний выпуск газеты «Юманите». Всего за пять су28 любой гражданин Франции мог узнать из моего интервью о тех возмутительных безобразиях, творимых «Русской Порой» в месте, священном для каждого коммуниста планеты. - Тюханов перестал трясти в воздухе газетой с его фотографией. Отложил её в сторону, и достал из внутреннего кармана дублёнки ещё одну свернутую газетку.

 

28 Су - французская монета, составляет 1/20 франка.

 

- А вот, товарищи, итальянская «Унита» пишет о событиях в Москве: «Оттого что человек вышел в открытый Космос, звёзды не стали ближе. Сегодня подобное происходит в сердце России. Если нельзя пройти на Красную площадь, это не значит, что страну поставили на колени. Россию невозможно поставить на колени, пока у руля компартии стоит её бессменный лидер товарищ Тюханов!».

Товарищи! Вы все слышали? - услышав в ответ одобрительные выкрики, Тюханов, аккуратно свернув, спрятал газету, и следом покрутил регулятор громкости на мегафоне до отказа. - Это они обо мне написали! Но никто в такой огромной стране не вспомнил, кроме партии коммунистов, о том факте, что распоясавшиеся «меховые» хулиганы пошли на чудовищное преступление – лишили детей праздника, лишили их светлого будущего, прекратив доступ к главной новогодней елке России. Между прочим, это должно было быть вторым чудом, которым мы смогли бы удивить наших монгольских товарищей.

И именно это происшествие, когда водопроводчик Натан Иванов закрыл краны и пошёл со спокойной совестью в стойбище, т. е. на Красную площадь, поддавшись непонятно каким убеждениям, свидетельствует о скрытой, за красивыми фразами, истинной цели «Русской Поры». Но ведь Сибирь и Монголия рядом. И народы, населяющие их, должны жить как братья, взаимно уважая друг друга.

 

Но мы знаем, кто стоит за этими поползновениями! «Пора» – это спецпроект, цель которого ослабить движение за светлое будущее, в тот момент, когда коммунисты России, объединившись в братском союзе с рабочим классом и нашими монгольскими товарищами, пытаются вновь встать во главе мирового пролетариата в его классовой борьбе против угнетателей.

Мы знаем, кому встала поперёк горла идейная приверженность наших монгольских товарищей! Представьте себя на месте наших монгольских товарищей. Вы приезжаете на Родину великого и несравненного Юмжачийна Цеденбала29, чтобы посмотреть на его прах, и вдруг вам в вашей юрте отключили воду.

 

29 Деятель Монгольской народно-рев. партии и междун. ком. движения, гос. деятель МНР.

 

После этих слов, московские старушки, патриотки своих районов, одобрительно захлопали, засвистели и заулюлюкали.

Наши монгольские товарищи, увидев такую мощную поддержку их чаяниям и желание московского авангарда мирового пролетариата найти, наконец, кто сможет открыть водопроводный кран, начали улыбаться и махать руками, таким образом, выражая свою солидарность с митингующими.

После непродолжительной паузы, Тюханов продолжил:

- Друзья! Вы видите – наши монгольские товарищи во всём солидарны с нами. Они – единственные из гостей столицы, кто истинно осознаёт опасность ситуации в России. Мы видим, что, несмотря на растущие беспорядки в стране, власть бездействует самым неподобающим образом, а наши монгольские товарищи уже пятый день подряд существуют без своего ритуального чая. Дальнейшее развитие этой негативной ситуации может нанести колоссальный вред многолетней дружбе монгольского народа и великого русского, который уже раскололся на два лагеря. Один, самый бесцеремонный – занял лучшие места, а другой – захватил нашу святыню, и теперь не пускает ни нас, ни наших монгольских товарищей на нашу площадь. Мы наблюдаем синдром лобного места30 – сами не пользуются и другим не дают. Так это тогда у нас получается уже три лагеря. Потому, что третий – это: вы, мы и наши дорогие монгольские товарищи.

 

30 Сочетание резкого снижения интеллекта, в первую очередь памяти и критики… и нарушениями эмоций от беспечности до состояния злобной раздражительности.

 

Наш лагерь – самый мудрый, самый сознательный, самый выдержанный и дисциплинированный. Без пустых лозунгов и требований. Мы не поддадимся на провокации этих проходимцев, а водопроводчик Натан Иванов, когда настанет время, сам пришагает к нам – просить прощение, осознав свою ошибку в нарушении интернационального долга.

В заключение я хотел бы подчеркнуть, что «меховой» революции предшествовал нездоровый образ жизни её устроителей и их наследственная патологическая жадность. Это драма не только России, это драма всего мира!

 

* * *

 

Тынанто не спалось. Он вышел из яранги, и пошёл в сторону заставы. Оглянувшись на шум, увидел верного Джона, прямо по-человечески, тяжело вздыхающего, но послушно плетущегося за своим вожаком.

Услышав скрип шагов позади себя, Тагрой обернулся и обнаружил своего командира, намеревающегося присесть подле штабеля из ящиков с тушенкой, укрытых ворохом оленьих шкур. Кивнул своему другу Таапу, мол, наблюдай, сам подошёл к Тынанто.

- Какомэй! Что такой хмурый? - не сдержал своего удивления Тагрой.

Тынанто, взявшись левой рукой за родового божка, правую – положил на Джона, уже улегшегося рядом на шкурах, и произнёс, смотря в глаза Тагрою:

- Совсем плохо. Каменный мешок давит. В большом городе совсем мало воздуха. Это плохой город. День здесь всегда наступает неясный – зачем так? Заболел я. Нормальной еды нет. Огня нет. Глаза закрою – путь сквозь облака вижу31.

 

31 Предчувствие смерти.

 

- Ты это брось. Какая дорога сквозь облака? Настоящая жизнь у нас вот-вот начнётся, а ты – сквозь облака…

- Я слышу, голоса своих родителей, и мой хранитель домашнего очага, подсказывает, что скоро всё остальное произойдёт естественным путём. И мне приходится соглашаться с ним, - ответил Тынанто с тоской в голосе и болью в сердце. - Давит камень зданий, - он взялся за грудь. - Не могу я здесь. Ах, если бы можно было сейчас вырваться из этого каменного мешка, из этого скопища сумеречных домов32, и очутиться в своём жилище – родной тундре, взбодриться быстрой ездой по снежной целине.

 

32 Так раньше чукчи называли тюрьму.

 

Тынанто представил, как олени несут его на новое место кочёвки, где ещё не ступала нога чукчи. Закрыв глаза, услышал свист свежего вольного ветра, дыхание его неутомимой оленьей упряжки: «Ещё пару часов такой езды, и он окажется там, где возле зовущей линии горизонта, ровная гладь белой пустыни сливается с небом. Это всё дарит мне Тэнантомгын. Это он вселяет в нас великую радость жизни. Это он нам даёт силу духа».

В своей жизни Тынанто не слишком много видел русских, но ему искренне жалко их, не испытавших радостного ощущения чувства свободы полёта над землёй, когда ты одной рукой можешь изменить, или остановить этот волшебный полёт. Он всегда кочевал, отец кочевал, дед кочевал, отец деда… все они рождались на нартах, и на нартах умирали.

Тынанто открыл глаза, глянул вверх. Блестели, переливаясь, звёзды в безоблачном небе, благодаря жёлтому кругу луны, тяжело и медленно одолевающему свой путь, от яранг, храма, стоящего на площади, на снег легли голубые тени.

- Русские никогда не узнают счастья кочевой жизни. Они родились в этих сумеречных домах, здесь они и умрут.

- Ты о чём? - спросил подошедший Таапа.

- О русских.

- Понятно. Ты знаешь, Тынанто, думаю, что, - тут он, оглянувшись, на остальных караульных, стоящих поодаль, и перешёл на шепот, - у нас ничего не получится.

- Почему? Теневиль всё просчитал – должно получиться, - удивлённо возразил Тагрой. Тынанто от услышанной крамолы только вздохнул и закачал головой, затем достал своего божка, протянул его друзьям:

- Смотрите – умка.

- Ну и что?

 

- А то – слава умки так велика, что ни одному русскому не придёт в голову помериться с ним силой. После этого назвать их глупыми – язык не поворачивается.

Тагрой восхищённо цокнул языком, и добавил:

- Какой ты умный!

От волнения, сердце у Тынанто забилось с такой силой, что показалось – оно готово было выскочить из груди. Он спрятал своего божка, и решил сменить тему разговора:

- У меня скоро день рождения.

- Когда? - одновременно друзья спросили у него.

- Через три дня, семнадцатого января. Дома будут праздновать без меня. Тоюймэ разожжет новый хороший костёр в яранге. Достанет припасённое медвежье сердце, сделает строганину, - Тынанто мечтательно проглотил слюну. - Ах! как она хорошо готовит де… де… - хотя он услышал это новое русское слово, три года тому назад, но у него никак не получается его выговорить с первого раза. - Де-ли-ка-тес. Вот! Трудный русский язык. Интересно – Тэнантомгын его знает?

Если бы я был дома – все гости ели оленину, а счастливчик – сердце умки.

От таких вполне реальных мыслей, в животе у него заурчало. Он обвёл глазами скучный городской пейзаж:

- Плохо жить в каменном мешке. Даже после чая настроение не бывает бодрым. Скука.

- А я бы сейчас дома полакомился гагачьими яйцами, - мечтательно произнёс Тагрой, прищёлкивая языком от призрачного удовольствия.

- Ты издеваешься? Откуда гагачьи яйца в середине зимы? - недоверчиво протянул Таапа.

- Из холодильника.

 

Джон поднял голову, обернувшись назад, начал всматриваться в идущего человека. Подошёл молодой шаман, шепча священные заклинания. Окончив молитву, поздоровался, затем спросил:

- У вас тихо?

Получив утвердительный ответ, ночной гость решил просветить караульных:

- Нам всем нужно благодарить Тэнантомгына, за милости, ниспосланные живущим на земле. У русских тоже Бог сильный, но он живёт на небесах, у него один дом – на небесах, и его благодарят люди за хлеб, который он им даёт, только – хлеб. А наш Великий Тэнантомгын живёт в горах, и в тундре, и в далёком море, и даёт своим детям настоящую еду: и моржа, и нерпу. Что лучше – кусок чёрствого хлеба, или жирное оленье мясо?

- Какомэй! Конечно, мясо! - почти хором выкрикнули ополченцы.

- Правильно. Молодцы! - похвалил их шаман. Боги учили его, что в поднебесном мире не осталось людей, чей характер нельзя было бы взломать, словно сейф, и затем откровенную душу принудить думать и действовать по-другому. Но эти странные русские… - А для того, чтобы есть каждый день мясо, нужно исполнять волю мудрого Тэнантомгына! И тогда он заставит всех трепетать перед нашей силой!

 

* * *

 

Согласно заведённому многолетнему четкому порядку, утром на столе главы государства лежал очередной доклад аналитиков Директората, исследующих различные темы на предмет будущих угроз национальной безопасности США.

 

Уважаемый господин Президент!

 

Проанализировав выводы Центра стратегического развития нации, Аналитический центр Директората разведки, к своему глубокому сожалению, подтверждает: концепция «единая нация» перестаёт работать, а это означает – американцам нанесена серьёзная психологическая травма. Америка находится в преддверии грандиозных общественных беспорядков. Американская мечта уже стала, ничем иным, как миражом.

Сегодня уже невозможно подсчитать урон, нанесённый нам событиями в Москве. Кажется, что невидимый враг, дождавшись своего часа, наносит Соединённым Штатам непоправимый удар, рассчитанный на то, чтобы возрождение нашей великой страны стало невозможным. Наш враг – не безликий. Но для более четкого его определения, и контрмер против него, необходимо срочно выделить средства на дополнительный запуск девяти военных спутников. Тогда мы точно сумеем узнать истинное лицо врага, а, зная, кто наш враг, мы способны защитить Америку и идеалы американского народа.

Мы считаем – господин Президент должен быть достаточно хорошо информирован, соглашаясь на дополнительные военные расходы. Лучше мы запустим сегодня 9 спутников, чем завтра будем рисковать жизнью своих детей. Функционирование каждого из девяти аппаратов строго согласовано с остальными семью ранее запущенными. Располагая новейшими данными, американское правительство сможет оказывать тонкий психологический нажим на своих партнёров для успешного изменения европейской геополитики.

Справка. На космодроме Плесецк активно ведутся работы по созданию объектов инфраструктуры перспективного космического ракетного комплекса «Ангара». А также продолжаются летные испытания космического ракетного комплекса (КРК) легкого класса «Рокот».

 

Президент, было, протянул руку к кнопке, соединяющей его с секретарём, но передумал, встал и направился к святому месту в этом кабинете – холодильнику. Там у него лежала на «черный день», спрятанная от чужих глаз, бутылка русской водки «Столичная». Говорят, что изготавливается из чистой пшеницы.

- Давно я хотел тебя попробовать, - пробормотал он, ища стопку под водку. - Что за бардак – в кабинете отсутствует нужная посуда? - недовольно спросил Президент, правда, непонятно было – к кому он может обратиться в пустой комнате. - Ну, ладно, попробуем по-русски, - согласился он с отсутствием посуды для распития водки, и направился к своему столу. Подвинул к себе листки из Аналитического центра Директората разведки, и на них чиркнул пером, разрешая от имени США немедленно профинансировать запуск ещё девяти спутников. Спрятал водку под стол, затем кнопкой вызвал секретаря.

- К исполнению, - приказал Президент, отдавая ему бумаги. - Меня не тревожить.

Дождавшись, когда закроется дверь, он открыл бутылку, и попробовал хлебнуть водочки по-русски, из горлышка. Первый глоток чужеродного национального напитка не удивил ничем особенным, правда, он ожидал, что ощущение будет намного хуже, но ничего – пошла.

- Главное дело, не робеть и не останавливаться, - вспомнил он чей-то рассказ о питье водки, следя за крупными пузырьками воздуха, стремящимися всплыть наперегонки по узкому горлышку запотевшей бутылки навстречу своей гибели.

Пузырьки быстро перестали подниматься.

 

- Умерли, сдохли, - подумал господин Президент, не сводивший с них взора, во время процесса дегустации водки. - Так и с русской идеей будет. Быть может, несколько иначе, но конец такой же – придёт опустошение на их землю.

Неожиданно во рту появилось ощущение чего-то необычного – не противного, но требующего немедленно что-то скушать. Подскочив к холодильнику и открывая дверцу, он уже в последний момент вспомнил, что съестное в этом кабинете никогда не хранится. Нечто большее, чем просто желание закусить поднималось из желудка вверх, пытаясь вгрызться в мозг… Президент быстро открыл бутылочку «Кока-колы», сделал пару хороших глотков – теперь мозгу нации ничто не грозило.

Вернувшись на место, со словами: - Потом, как-нибудь разберемся с русскими, - он спрятал пустую бутылку в портфель. - А это мероприятие будет называться… это теперь будет называться: борьба с наследием прошлого. Всё, что осталось от предыдущего хозяина Овального кабинета – уничтожится! Тут, до меня, деятели от политики насочиняли ненужных законов – всё пойдёт на свалку, - неожиданно газ напитка попытался вырваться наружу тем путём, каким попал в организм, но Президент подавил позыв, лишь изобразив небольшую отрыжку, - истории. Ковбои недоделанные! Три срока на двоих просидел семейный подряд33 – ничего выдающегося не сделал для славы Америки, и та белобрысая прослойка между ними, специалист по стажеркам34 – тоже ничего… 20-ть лет на троих! 20-ть лет только штаны протирали, да время от времени пиарились! Один я за всех расхлебываю…

 

33 Джордж Буш – старший (1989-1993) Джордж Буш – младший (2001-2009).

34 Скандал вокруг отношений Президента США Билла Клинтона (1993-2001) и 25-летней практиканткой Моникой Левински разгорелся в 1998 году, когда в прессу просочились подробности (Washington Post, 21.01.1998).

 

Неплохая всё-таки вещь, - он провёл языком по губам, вспоминая вкус русского напитка. Президент достал из портфеля бутылку, взял со стола увеличительное стекло – гордость Белого дома, начавшее служить ещё Эйзенхауэру в первый президентский срок, и теперь эту реликвию хозяева кабинета сдают друг другу по описи.

Президент прищурился, и начал читать водочную этикетку:

- Разлито на Втором ликероводочном заводе. Странно? Очевидно, ошибка вкралась в текст. Как можно водку разливать из пшеницы? Дуркоголовые! - господин Президент подвёл черту под русской технологией приготовления водки. - Мы вам ещё покажем. Мы вас там, - он поднял палец вверх, - задавим, в порошок сотрём. Скоро весь мир узнает правду о том, что больше всех принесли пользы Америке первые президенты и я, - произнёс он, затихающим голосом, медленно обводя взором Овальный кабинет, и, положив внезапно отяжелевшую голову на руки, почти беззвучно добавил: - Я им устрою разгон, за то, что в кабинете нет посуды, соответствующей регламенту… Ещё не то будет… Я…

 

 

ГЛАВА IX

 

Растет недовольство москвичей. Разброд в Комитете.

У Тынанто заболело сердце. На Товодворскую спустили собак.

 

15.01.20…

Ещё с первых дней революции, стаи праздно шатающихся бродячих собак, влекомые смесью тяжёлых запахов, со всей Москвы подтянулись к Красной площади; они периодически пытались проникнуть на территорию лагеря, но настоящие псы-революционеры противостояли нездоровой силе чужих желаний, да и люди тоже помогали в таких случаях. Аборигены, а попросту четвероногие бомжи московских подворотен, оценив обстановку не в свою пользу, сразу отступали с визгом, лаем, поджав хвосты, трусили дальше, пытаясь найти новую брешь в обороне сибирских и чукотских лаек.

Сейчас на соседних улицах безлюдье. Раздолье. Никто не гонит, не то, что раньше. Нынче своих отъявленных врагов – дворника и участкового уже неделю не видно. Настоящая свобода наступила!

Снег в округе стал грязным, закопченным дымом костров. Умные северные собаки по-прежнему в лагере не гадили, а бегали в сторону набережной через «ворота», или находили пролазы между нартами, где, со временем, образовались звериные тропки.

Вне лагеря псы революции доброжелательно махали хвостами, но всякое подзывание игнорировали. На краю набережной, сделав своё дело, нисколько не стесняясь зевак и иностранных туристов, к ужасу последних, они, беззлобно оскалившись в их сторону, неторопливо убегали в сторону лагеря. Заметив вспышки фотоаппаратов, они тогда переходили на шаг, словно нарочито позируя. Чтобы не компрометировать столицу в этом отношении, коммунальщикам пришлось организовать круглосуточную уборку этой части города, примыкающей к площади.

 

Напуганные горожане, ожидавшие погромов и бесчинств, в первый день пришествия «Русской Поры» изумленно наблюдали, как, с первого взгляда, казалось, измученные тяжёлым переходом люди, рассредоточились вокруг Кремля, а остальные равнодушно отдыхали возле костров, наслаждаясь варевом из котлов.

Постоянно стоящий в воздухе рёв оленей, из-за невозможности пощипать ягеля – это было единственное неудобство, которое на первых порах раздражало местное население. Ежедневно, приходя с работы, жители окрестных кварталов слушали далёкую «иерихонскую трубу», ни днем, ни ночью не дававшую покоя. И даже на это закрыли глаза чувственные москвичи и чувствительные москвички, в благодарность за предоставленное зрелище.

Но любому терпению приходит конец. Посыпались жалобы в ООН от иностранцев и гостей столицы, потерявших возможность пройти к святыне земли русской – Мавзолею. Добропорядочные горожане также поменяли своё отношение к революционному чуду. Особенно великое недовольство пошло среди столичного люда, жившего с подветренной стороны, из-за, накрывшего город немалым облаком, чёрного дыма от костров под чанами со смолой на кремлёвских стенах. Стоит заметить, что в это время года над Москвой преобладает роза ветров восточного направления. Вот так постепенно начала вырисовываться неприглядная картина, ежедневно обрастая различными негативными ситуациями.

Пошла вторая неделя революции. В районах, прилегающих к Майдану, с наступлением темноты магазины начали закрываться, угасла некогда бурлившая жизнь ночных заведений. Теперь редкое окно светилось ночью в многоэтажках, расположенных в районе исторического центра. Наверное, центр города познал страх. В газетных очерках смелее зазвучали вопросы, только непонятно к кому обращённые: «Выживет ли Правительство до весны? Бессильное упрямство с обеих сторон, чем оно грозит России? Кто – кого? Успеет ли «Русская Пора» съесть всех оленей? Кто быстрее управится – тот и проиграет!».

 

Зароптал народ, раскачивая свой голос на кухнях, да во время рабочих перерывов тех горожан, кто имел прописку в центре города. Казалось, ещё немного и… грандиозное волнение охватит Русь. Но вместо должного возмущения человеческих душ, взрыва эмоций, и последующим: «Даёшь!», продолжалось обыкновенное противостояние. Жители других московских районов, не только проявляли полное безразличие к происходящим событиям в центре, но порой, в силу широты славянской души, выражали солидарность с требованиями коренных северян – остановить грабёж и засилье тундры новыми русскими.

Представителям революционного лагеря предлагалось множество заведомо невыполнимых встречных предложений. Первое место, среди которых, занимало требование – вывести всех оленей за пределы города. Так как олений дух, разбавленный аммиачком, проникший за стены, назад перевалить уже не мог, и, смешиваясь с дымом, начинал вызывать кислородное голодание у осаждённых. Подвергшись дыхательной гипоксии35, немногие кабинетные аппаратчики, привыкшие к тихой жизни и шуму кондиционеров, начали пошаливать, требуя отменить порядки, установленные Кудасовым, запрещающие свободное передвижение по стенам и башням Кремля. Но все попытки новоявленной «пятой колонны» заполучить свежий воздух, окончились для них гауптвахтой за железной дверью Спасской башни, в ожидании лучших времён. А Русь ныне замерла в ожидании – будущее миллионов человеческих жизней было поставлено на лезвие бритвы.

 

35 Кислородное голодание, кислородная недостаточность.

 

* * *

 

Входящие в зал, члены Комитета Спасения России отмечали, что сегодня Семен Тарасович явился задолго до начала заседания. Мрачен он, задумчив, на приветствие отвечал едва заметным кивком головы. Присутствующие сидели, тихо переговариваясь, с таким видом, будто не замечают упадочного настроения своего предводителя. С разницей в полминуты, последними пришли Елена Карповна и историк.

Семен Тарасович посмотрел на часы – 9:00. К пустующим двум стульям прибавилось еще одно – отсутствовал Тополенко.

Дама из минкульта, нисколько не стесняясь, прошипела по-змеиному:

- Кто мог бы подумать, что наш канцелярист способен на мужской поступок?

- Что вы имеете в виду под своим провокационным заявлением? - в тон ей спросил Андрей Львович.

- Вам расшифровать – на что способен настоящий мужчина, когда враг у ворот?

- Вы не правы. Каждый из вас выполняет сегодня определенную задачу. То, что среди нас оказались неуравновешенные люди – не наша с вами беда. Корабль еще не тонет, а в наших рядах появилась внушительная брешь. - Председатель кивнул на три пустующих стула. – Кстати, кто последними их видел?

Секретарь посмотрел на Елену Карповну, словно пытаясь ее просверлить взглядом, зловеще улыбнулся, открыл свой ежедневник, и, вонзившись в него невидящим взглядом, начал неторопливо читать:

- Вчера все трое обедали, сидя за одним столом. Затем поднялись на Сенатскую башню, и пробыли в ней около двух часов. На ужине присутствовал один Тополенко, но два пайка сахара и масла взял с собой, якобы для заболевших Гоцковского и Иващенко. У меня пока все.

 

- Кирилл Петрович, вам нечего добавить к новостям о наших пропавших товарищах? – Семен Тарасович обратился к Кудасову.

- Тополенко, утром, за час до развода караулов, пришел в хлебопекарню с вещмешком, и взял девять буханок хлеба.

Секретарь спешно сделал запись в ежедневнике:

- По три буханки на рыло, - потом «рыло» зачеркнул, и выправил неудобное слово – «заговорщика». Затем отклонил голову немного назад, не сводя глаз с последнего слова, наклонил голову влево, словно пытаясь заглянуть под надпись. Снова перечеркнул последнее слово, и добавил: «Коллаборациониста», при этом иезуитски улыбнулся, поставил восклицательный знак, и начал рассматривать и. о. коменданта, будто впервые его увидел.

- Как это – пришел и взял? Кремль на осадном положении, а у вас, на пищеблоке, устроен проходной двор? Как вы сами относитесь к проявленному бардаку? - Семен Тарасович засыпал вопросами неожиданно покрасневшего Кудасова.

Кирилл Петрович пожал плечами:

- Никак. Если бы я был на их месте – поступил точно также! Но так как на меня возложена оборона Кремля…

- Оборона Кремля возложена на Семена Аркадьевича, смею заметить, господином Президентом, - Андрей Львович назидательным тоном прервал Кудасова.

- Спасибо за напоминание, господин секретарь Министра по чрезвычайным ситуациям. Я и говорю: если мне, по долгу службы, приходится нести ответственность не только за безопасность вас, Кремля, ценностей Алмазного фонда, и всего прочего, но еще и за жизни молодых бойцов, вот поэтому сегодня я там, где больше востребован.

Председатель помахал перед собой указательным пальцем, словно не принимая во внимание доводы полковника.

 

- Вы не правы. Я не буду говорить, что время нас рассудит, это и так понятно. Эта троица незаметно для себя, оторвалась от реальности своими иллюзиями. Огромен вред, который они несут окружающим их людям, стремящимся жить по закону. А страх господина Гоцковского оградил его мышление такой плотной стеной, что никому нет возможности заглянуть за неё, любопытствуя, что же на самом деле творится в его душе, кроме решения финансовых вопросов.

Вам понятно, Кирилл Петрович?

- Понятно! Ну, вы тогда здесь продолжайте заседать, а мне нужно все башни обойти – проверить оружие – морозы же стоят. Ребят подбодрить, - полковник шумно встал, небрежно отодвинул стул, выйдя из-за стола, также шумно задвинул стул на место. - Честь имею! - козырнул, и был таков.

Андрей Леонидович сделал соответствующую запись, кинул быстрый взгляд на Елену Карповну и историка, и что-то еще чиркнул пером для истории, своей истории.

Звук от захлопнувшейся двери сработал своеобразным катализатором – члены Комитета одновременно посмотрели на опустевший стул Кудасова, очевидно, задавая себе вопрос: «Кто следующий?». Уже никто не сомневался – и. о. коменданта под любым предлогом завтра не явится на заседание.

Кудашко выкинул левую руку в сторону окна – манжет, блеснув запонкой из дорогого самоцвета, пополз по руке, выдавая волосатость своего хозяина, что совершенно не вязалось с его головой, где когда-то курчавились волосы.

 

- Там, за стенами, мир спокойно живет полнокровной жизнью: влюбленные любят друг друга, мужья лгут своим женам и наоборот, жены терпят мужскую ложь и наоборот; пришлые архаровцы на Красной площади, каждый день, в отличие от нас, едят свежее жареное мясо, а нищие радуются брошенной копейке. А мы сидим здесь, будто в клетке.

Мысль о жизни в осадном положении давит на сознание и унижает тем фактом, что пришёл некто, и заставил некоторых из нас, независимых, твёрдых и состоятельных, думать о дне следующем, как о последнем в своей жизни. И кто? Какие-то тщедушные революционеры, иные даже не знакомы с запахом мыла, и не узнают его до конца дней своих? Это чудовищно! Мы не можем, не имеем морального права спокойно созерцать, как насилуют нашу историю. Хватит в бирюльки играть! Меня завтра не ждите.

Нельзя сказать, что его слова звучали жгучей ненавистью или страхом, хотя в глазах загорались и гасли быстрые огоньки обиды из-за глупости лиц, как ему казалось, возглавивших оборону Кремля.

Дама из минкульта начала с интересом рассматривать замминистра. При беглом взгляде на Андрея Львовича, было видно – тупая тоска наложила свой отпечаток на его лицо, и, очевидно, надолго. Остальные же члены Комитета повеселели, словно после рассказанного хорошего анекдота.

У Семена Тарасовича, нахмурившего брови, тяжелая складка разрезала лоб. Он, тяжело вздохнув, неторопливо ответил Валентину Романовичу:

- Когда-нибудь вы все узнаете, что были неправы. А сейчас, господа, свободны.

 

* * *

 

Толпа во главе с Тюхановым, приблизилась к заставе. Тынанто вздохнул – опять всё пойдет по заученной схеме, как будто при охоте на моржа; он коснулся ладонью, висевшей на его груди маленькой фигурки умки, почерневшей от времени. Это был самый сильный домашний бог дяди Тымнэро. Впервые он его увидел, будучи маленьким. Это случилось, когда дядя устроил большой праздник для рода, по случаю важного мероприятия. Тынанто не помнил, что это был за праздник: то ли колхоз новый вельбот получил, то ли кто-то из родственников в партию вступал. Ближе к вечеру, взрослые, устав от обильной пищи, все, как один, позасыпали, а детвора, предоставленная самой себе, начала шалить. Тынанто, удовлетворяя детское любопытство, заглянул во все углы, и в кармане одной из старых кухлянок обнаружил спрятанный свёрток из шкуры касатки. Свёрток, наверное, долго пролежал в куче старой одежды, кожа, в которую он завернут, высохла настолько сильно, что он её еле разогнул. Внутри лежал маленький умка из моржовой кости. Тогда Тынанто был очень мал, и не понимал, какой чудодейственной силой обладает эта вещь.

 

Сегодня он убедился – старый дядя, провожая его в поход, говорил правду, отдавая своего хранителя, и утверждая, что умка – очень сильный бог и обязательно поможет ему, если только он будет просить его о помощи.

В своей жизни, Тынанто часто возвращался к тому дню, из детства, когда в деревянной яранге дяди смешались люди, боги, разговоры о партии. К тому времени он уже знал, что кроме рисованных строгих белых богов в темных костюмах, живущих в далёкой неизвестной Москве, а висящих на стенах, внутри яранг, существуют ещё и чукотские боги. Старые люди, особенно шаманка Тыймы, постоянно твердили: настоящую помощь чукчам могут оказать только их боги.

Неправильно живут белые люди. Своего Бога они запрятали в высокий дом, разукрасив золотом, услаждая обещаниями, а на ночь закрывают на замок. Нельзя любить Бога и держать его под стражей. Некрасиво. Как может Бог сидеть в «тюрьме» и одновременно помогать людям? Зачем русские, молясь своему богу, смотрят вверх? Наш Тэнантомгын везде: и в небе, и под землей, и под толщей льда…

 

Тынанто ни разу не был в церкви белого Бога – боязно. Даже в Анадыре он не решился переступить порог жилища Бога. Однако странный Бог. Говорить нужно только в его доме. Богатый дом. Богатый Бог. А под дверями сидят нищие – просят милостыню. Несправедливо.

Дядя потом рассказывал, что умка много лет провисел у входа в его настоящую ярангу, отгоняя злых, непрошенных духов. И всегда он приводил его целым и невредимым с охоты. Это – хороший Бог. Добрый. Сегодня он большую службу сослужил – не пустил кэле русских к ним в лагерь.

Тынанто достал фигурку из-под кухлянки, подул на неё, прошептал на ухо: «Спасибо тебе за все, - придирчиво осмотрел. - Белой становится – очищается?».

Проверив узелок на шнурке, прошептал ещё раз: «Спасибо», и спрятал назад своего покровителя.

 

(продолжение следует)

Ошибка в тексте? Выделите и нажмите Ctrl+Enter!

Теги: Бог, Монголия, сша, революция, су, Унита, Дама, Пора, Север, Сибирь

Оставить комментарий

Комментарии:

Всего комментариев: 0
avatar