Дзержинск - город шахтеров

Сегодня: Вторник, 26.09.2017

Сказ о том, как ПОРА на Русь пришла (ч. 3)

Дата: 07.08.2017 Просмотров: 72 Блоггер tihon-skorbiaschy0

Мэр надел кепку, повел плечами, вздрогнул – мороз быстро вступал в свои права над наполовину мокрыми, почти изможденными людьми. Напустив на себя суровый вид, он сделал в сторону площади еще шаг, переступив лежащую на снегу бечеву. Собаки, следившие за каждым движением вожака чужих людей, ринулись к шлагбауму. Хозяин Москвы быстро сделал назад два больших шага. Охрана схватилась за кобуры. Во второй шеренге караульные натянули луки. Крайний, стоящий к мэру ближе всех, артист с обличьем, напоминающим нанайца, крикнул на собак. Четвероногие помощники человека остановились подле бечевы. Окончательно вспотевший, главный делегат вновь стянул кепку, обтер ею лицо, следом шею:

- Позовите главного! Кто здесь режиссер? Кто-то же должен быть ответственным за этот бардак? Ничего себе съёмочки – чуть собаки не порвали. Почему молчим? Позовите кого-нибудь из начальства!

- Моя не понимает.

 

- Как это – не понимает? Это не бардак – бардачище! Сергей Степанович? - позвал он своего секретаря. - Запишите: изыскать виновных, и обязательно наказать. Эй, люди, кто по-русски понимает?!

- Моя понимай, - от первой шеренги отделился человек, словно брат-близнец артиста, отвечавшего на вопросы мэра; с такой же смуглой кожей, с узкими глазами – вылитыми щелями для монет в старых телефон-автоматах; и ростом, словно ребеночек, но державший в руках неимоверно большую рогатину (по отношению к нему).

- Позови кого-нибудь из начальников. Своего начальника…

- Моя вот начальника, - малый ткнул рукой в меховой рукавице в сторону человека, успокоившего окриком собак, - а ты кто?

- Я, всей Москвы – начальника. Тьфу ты, прости, Господи, - продолжил он, поняв, что сморозил чепуху в глазах подчиненных. Оглянулся, виновато улыбнулся, скользнул взглядом по свите, ища поддержки, пожал плечами. - Я не понимаю. Пойди, позови самого главного начальника, - сделал паузу, проверяя правильность произнесенного, - только самого главного…

 

У малого знатока великого могучего языка на лице появилась непонятная, по-своему выражению, улыбка: то ли злая, то ли недоумённая. Затем он махнул той же рукой в противоположный конец площади:

- Там наша начальника. Она сюда не ходит. Только туда нада. Сюда никому нельзя.

Видя бесполезность попытки встретиться с кем-то из руководства, мэр предложил компромиссный вариант:

- А вы бы нас провели через… - он окинул взглядом гигантское стойбище, стараясь подобрать правильное название, вздохнул, смирившись с ситуацией, и после некоторой запинки добавил, - через нашу площадь.

В ответ, магнитофонной записью, прозвучал знакомый голос:

- Там наша начальника. Она сюда не ходит. Только туда нада. Сюда никому нельзя.

 

Мэр обвел невеселым взглядом настороженную шеренгу вооруженного заслона; его передернуло от омерзения, и следом стало весело от шальной мысли: «К сценарию, не хватает только текущих слюней на их лицах». Повернувшись к своему сопровождению, подвел черту под сложившейся ситуацией:

- Хоть они и считают нас дураками, но это не так, мы – умные. Господа, сегодня здесь не слишком уютно, и за этот балаган кому-то придется, ох, крепко-крепко ответить, - махнул рукой, отдавая команду начинать движение в обратную сторону. Его последние слова были приняты на «ура». Группа, возбужденно переговариваясь, начала перестраиваться для дальнейшего пути через московский Гольфстрим. Делегация смотрела на правильные ряды пришельцев перед стенами Кремля, поворачивающих плавными рядами за угловую башню возле Москвы реки. Мэр удивлялся и не мог понять – почему столько любопытствующих москвичей собралось в центре города. С середины площади послышались звуки бубнов, заглушаемые редким ритмом одного более глухого, более зычного. Мэр с тоской кинул взгляд в сторону колокольни Ивана Великого – молчит. Самое время заглушить эти… эту замогильную музыку.

 

- Господа, дайте оценку их действиям – как они слаженно и споро поработали за каких-то три часа. Хорошая школа…

- Да, три часа поработали, а теперь, по-моему – там наступило приятное безделье, неизвестно насколько времени растянутое, имя которому – праздношатание; а это для народа уже начинается искушение ничегонеделанием, т. е. самый настоящий искус предстает перед нашими глазами, - на реплику мэра неторопливо ответил его помощник.

- Искушение – искушению рознь. Вперед, к машинам – быстро переезжаем на ту сторону площади. К музею, господа, - отдал распоряжение мэр. Остриё клина сжалось, развернулось, и вновь врезалось в Гольфстрим.

Через час чёрная лента машин с делегацией, с трудом пробившись сквозь многочисленные пробки, подъезжала к Манежной площади.

 

Правда, народа здесь собралось не так много, как на противоположной стороне, поэтому делегация подошла к входу на Красную площадь относительно быстро. Но здесь история повторилась: такой же примитивный шлагбаум, собаки, заслон пришельцев с копьями и рогатинами. Подойдя к новой границе у Военно-исторического музея, мэр с удивлением отметил, что первый секретарь Компартии Тюханов уже беседовал с захватчиками сердца столицы.

- Здравствуй, - первым поздоровался мэр, снимая одной рукой кепку, и по-крестьянски вытирая ею лоб, а вторую протянул для приветствия. Команде главного коммуниста России – просто кивнул. Про себя же отметил. - Ну, и пострел! Уже здесь. Не успеешь за ним – на ходу подмётки рвёт. Когда они успевают везде быть первыми?

Тюханов пожал руку и спросил с улыбкой:

- Ты разрешение давал на этот концерт?

 

Но мэр на улыбку не ответил. До усмешки ли ему, если он был взбешён, и сейчас еле сдерживал себя в рамках приличия.

- Я сам недавно узнал, и сразу – сюда. На той стороне, - он показал большим пальцем левой руки, - не смогли пробраться. Народу – тьма! На площадь не пустили. Представляешь? Меня – не пустили! Всех уволю! Я им покажу кузькину мать!

Совместными действиями охрана мэра и люди Тюханова оттеснили праздных зевак от шлагбаума, предоставив возможность высокопоставленным особам спокойно разбираться в сложившейся ситуации. Мэр смотрел на заставу – можно было подумать, что пока они ехали сюда, те люди, с которыми он пытался беседовать, перешли на эту сторону: одинаковые лица, одинаковая одежда, одинаково прикреплённые к шапкам беличьи или соболиные хвосты, что, очевидно, соответствовало занимаемой должности. Всё одинаковое, словно, где-то в тайниках России, удачно заработала индустрия производства клонов.

 

- У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

Тюханов, покачал головой и показал на своих людей.

- У меня делегация из Монголии, приехавшая посмотреть Владимира Ильича, - сделал успокаивающий жест рукой. - По спецпропуску. А эти долдонят про какой-то ясак, грамоты; но понять можно – по-русски сносно разговаривают. Требуют самого главного чиновника. Ты не знаешь – кто бы это мог быть?

- Разговаривают сносно? Это уже полдела, - тут мэр улыбнулся, вспомнив свою первую попытку объясниться с пришлыми людьми, поэтому крикнул строгим голосом, обращаясь к стоявшим охранникам с копьями. - Кто старший у вас?! Быстро позовите его!

Из-за шеренги вышел человек неопределённого пола, с внешностью, будто две капли воды, похожей, как на находящихся перед ними детей Севера, так и на тех, с кем мэр уже успел пообщаться.

- Старший занят, подойти не может.

 

- Как это не может?! - в унисон воскликнули мэр и первый секретарь, искренне удивляясь подобной наглости.

- Старший у нас – Верховный шаман Тугулук. Придёт время – он вас вызовет. А сейчас ему некогда с вами разговаривать – он общается с Великим Тэнантомгыном.

- С кем?! - мэр, приходя в ярость, затрусил перед собой двумя кулаками. - Меня – вызовет?!

В морозном воздухе повис рык рассвирепевшего льва; затем, оттолкнувшись от музея, рванул к стене торгового ряда, от неё дальше и завис над площадью, удивляя смертных неимоверной злобой. На мгновение наступила тишина – люди умолкли, остановившись, удивлённые столь громким выражением чувств.

- С Великим Тэнантомгыном.

 

- Что же это сегодня за неудачный день выдался? - мэр, «выпустив пар», перешёл на обычный тон. - Ты не знаешь – о чём они?

Тюханов пожал плечами, помедлив, и, найдя нужную мысль, ответил:

- Со своим Богом разговаривает, что тут не ясно – тёмный народ, - посмотрел на него с чувством явного превосходства, пытаясь понять – оценил ли он его юмор.

Мэр, успокоившись, спросил человека неопределённого пола:

- Земляк, у тебя имя есть?

- Тынанто.

- Ну, вот и хорошо. Тынанто, объясни, что здесь происходит? Я – мэр Москвы, это, - он показал на Тюханова, - народный депутат, руководитель Коммунистической партии. Ты знаешь, кто такие коммунисты? - спросил он, с тайной надеждой, что последующий ответ будет содержать в себе шпильку в адрес коллеги.

- Коммунисты? Ленин.

 

- Ну, что, заработал? - спросил повеселевший Тюханов у мэра. Народ всегда помнит тех, кто несёт им радость освобождения. - А ты, товарищ Тынанто, многих коммунистов знаешь?

- Ленин, Карл Маркс и Абрамович.

Растерявшись, Тюханов неуверенным голосом уточнил:

- А почему Абрамович?

- При Абрамовиче стало немного жить лучше и веселее.

- Если лучше – зачем приехали, и нарушаете ритм жизни города? - негодующим тоном задал вопрос мэр, почувствовавший, что, из-за сегодняшних событий, он точно не попадёт на день рождения к Послу Австралии.

Тынанто трижды коротко свистнул в маленький свисток, висящий на груди. Раздался шум, шлагбаум поднялся, и, перегородив условную границу, юркие люди поставили на неё несколько ящиков и три огромных старинных деревянных сундука, окованных то ли железом, то ли, потемневшим от времени, серебром, выглядевших, скорее выставочными экспонатами каких-нибудь страстных собирателей древностей, чем хранилищем истории.

 

- Что это? - одновременно с удивлением спросили несколько человек из свиты высокопоставленных особ.

Чукча дважды дунул в свисток. Люди, стоявшие возле ящиков, быстро открыли сундуки.

- Видите – в этих усыпальницах древности, наши предки заботливо уложили договорные и жалованные грамоты, также духовные, предписывающие северным народам: каким богам, и как молиться. Это настоящие, их нельзя руками трогать, а в этих, - он показал на ящики слева, - современные копии.

Особенно древние документы покоились в своих тяжёлых, обтянутых кожей, переплётах, или были свёрнуты в большие, тугие свитки, и обтянуты заячьими шкурками.

Отдельной стопкой лежали старинные тетради, испещрённые записями посольских дьяков о поставке пушнины царскому двору.

 

- Твоя ясак брала? Брала. Землю копала? Копала. Куда идти бедный чукча? Кругом исполкома, райисполкома, облисполкома. Смотри, - пальцем на средний сундук показал человек, подошедший к Тынанто (очередной двойник). В нём, на самом верху, лежала деревянная шкатулка, украшенная моржовой костью, хранившая пергамент с подписью Ивана Грозного и скреплённая свинцовыми печатями. Это была самая ненавистная бумага для сибирских народов.

Тюханов покосился на мэра, почесал правой рукой затылок, при этом норковая шапка надвинулось на лоб.

- Моя – ясак? Моя совсем ясак не брала. Это царь брала. А наша совсем все ясаки отменила. Ты бы, мил человек, пропустил товарищей из Монголии – шибко Ленина хотят посмотреть. А потом обязательно разберёмся с вашими грамотами.

- Ясак исправно платили, так что давай его обратно. Твоя только ясак вернет, так мы быстро на олешках едем домой, а ты смотри своя Ленин, сколько хочешь. А сегодня мы приехали сюда делать революцию. Все мы, от рядового пастуха до Великого шамана – настоящие революционеры, потому что боремся за справедливость. Завтра вы получите копии грамот и наши требования.

 

- А почему не сегодня? - сдвинув брови, настойчиво переспросил Тюханов.

- Народ устал с дороги, нужно порядок навести в лагере, кушать все хотят.

- Революция? Это уже по твоей части, - мэр ехидно улыбнулся, обращаясь к своему другу. - Ты разбирайся с наследниками Ильича, а я поехал к Президенту, - и, шевеля губами в его ухе, спросил шепотом. - Может быть, танками, как тогда, помнишь?..

- Танками? - почти беззвучно переспросил Тюханов, и, взяв мэра за рукав, повернулся спиной к заставе. - Их же десятки тысяч! А какой негативный резонанс в мире вызовет подобный разгон этой клоунады? Мы дадим Америке новый шанс трубить о необходимости строительства ракетных баз в Европе. Танками, конечно, быстро и удобно, но мусора останется слишком много. Решать, естественно, Президенту, но ты передай ему моё мнение – нужно тщательно взвесить все «за» и «против» разных альтернативных шагов по окончательному урегулированию этого, - тут он запнулся, словно забыл, о чём вообще говорил, - даже не знаю, какое слово подобрать этому шабашу.

 

- Правильно, самое верное слово – шабаш! Отчасти ты прав. Сегодня политическая ситуация в мире складывается не в нашу пользу. Возможно, я уговорю Президента потерпеть этот карнавал, а за это время, что-нибудь да придумаем. Правда, мне после этого придётся всё вывозить отсюда. Хорошо, я поехал, а ты, если нужно, возьми моих военных, и разбирайся здесь. Жене передавай привет, давно не виделись. У вас дома всё нормально? - получив утвердительный ответ, развернулся, и, отдавая на ходу команды, направился к машине.

 

Тюханов, с однопартийцами, несколько шокированные обстоятельствами случившейся революции, в которой ни им, ни прочему сознательному элементу современного общества не нашлось места, прошли возле, переливающейся огнями, новогодней ёлки, стоящей здесь, недалеко от здания музея, на Манежной площади, в направлении Александровского сада. Группа из нескольких десятков людей, настроенных весьма патриотично, продвигалась вдоль импровизированного соломенного бастиона к противоположному концу, время от времени, пытаясь найти маломальскую щель, чтобы подсмотреть: что же творится на Красной площади, но их усилия были тщетны. Подойдя к ограде сада, они отметили – попасть на его территорию можно только по воздуху, из-за того, что ворота остались за вновь возведённой стеной, а по периметру стояла многочисленная охрана.

- Делов-то куча, - насмешливо протянул секретарь Тюханова, - что тут долго думать? Петушка пустить – весело побежит по соломке. Вот, и вся революция!

 

- Нельзя, - вдумчиво протянул его шеф, представляя веселые огоньки, лижущие стены древнего Кремля.

- А что – на них богу молиться?

- Олени, естественно, будут дохнуть, начнутся эпидемии.

- Мороз же?

- Мороз8 на Украине, а у нас никак нельзя. Настроение что-то окончательно испортилось, а не пойти ли нам отобедать? - он обвёл взглядом площадь, толпы зевак, скопившихся на Манежной площади, удовлетворённо хмыкнул, и обратился к своему помощнику. - Распорядись – завтра должна быть готова трибуна перед памятником Жукову.

- Значит, спиной к музею?

- Да-да, за нами – Россия! И мегафоны не забудьте. Пошли к машинам…

 

8 Имеется в виду Мороз А. А., глава соцпартии Украины.

 

* * *

 

Утром неожиданную картину стремительного засилья Красной площади воочию смогли увидеть: охрана, работники всевозможных технических служб и различного уровня министерств, сотрудники Секретариата и т. д., приехавшие на работу несколько раньше обычного, кому пришлось по долгу службы, кому – совести.

Некоторым, более-менее ответственным работникам, после затяжных праздников хотелось быстрее принять информацию и, должным образом, отрапортовать наверх. Причина для подобных расторопных действий была уважительная – на днях поговаривали о грядущих перестановках и даже «длинных рокировках» в аппарате. Самым старшим по чину оказался министр МЧС. После оценки сведений, поступивших к нему из разных точек Кремля, он, около полудня, во главе группы из нескольких ответственных товарищей, поднялся на смотровую площадку Никольской башни.

 

- Ну, что, товарищи, я могу сказать? Ситуация, по крайней мере, сейчас – скверная. Требований нам никаких не предъявлено. Помимо всего, мы также очутились в информационной блокаде. Мобильные телефоны не работают. Кабельная связь тоже – сплошной треск, впрочем, вы сами об этом знаете. Не исключается факт диверсии. Все ворота забаррикадированы, только те, что под нами – единственный свободный вход и выход. Но, естественно, они закрыты с внутренней стороны. Карты подземных ходов в сейфе коменданта, а он, уже как неделю, в командировке. Кстати, его заместитель здесь присутствует?

Из толпы вышел моложавый полковник.

- Кудасов Кирилл Петрович, - он браво представился.

- Вы можете нам объяснить сложившуюся обстановку, и какие предприняты вами действия по обороне Кремля? В конце концов, у нас, кроме Комендантской роты, есть Кремлёвский полк, ну на крайний случай – Рязанская дивизия, или что там ещё есть у нас?

- Извините, товарищ министр, Президентский полк.

- Да-да, Президентский полк.

 

- Продвижение перечисленных вами подразделений зависит от решения Президента. С начала суток, во вверенном мне подразделении происшествий не случилось, только, - тут он запнулся, словно собираясь с духом; было видно, что признание в подобной беспомощности стоило ему немалых сил, - только нашим воинам пришлось покинуть пост у Вечного огня, в виду превосходящих сил противника.

- Не переживайте, товарищ полковник, я думаю – у нас теперь каждый человек на счету.

- Так точно! Поэтому Комендантская рота перешла на двухсменный режим несения караульной службы по периметру кремлевских стен, а гарнизон Московского Кремля приведён в состояние боевой готовности. Наши рации тоже не работают – сплошной шум стоит. Теперь в ночное время караулы будут пользоваться голосовой связью, перекрикиваясь. - На удивленные взгляды присутствующих, Кудасов растерянно добавил:

- А ничего лучшего, в сложившихся условиях, мы не можем придумать. Почти как в исторических фильмах.

 

- Зачем же на стены выводить караулы, - усмехнулся министр, - у нас же за всем следит электроника?

- Увы! Следила. Сегодня этими, - полковник кивнул головой в сторону площади, - в десять часов, почти все датчики сигнализации и камеры видеонаблюдения выведены из строя. Единицы остались в местах, где они, в принципе, не нужны.

- Каким же образом?

- Допотопным методом – стрелами. Они же белку в глаз бьют!

- Эх, - вздохнул министр, - не успели создать роту кремлёвского спецназа!

- И чтобы она сделал против этой армии? - грустно осведомился полковник.

- Ну, хотя бы обезвредила самого главного шамана.

- И что это дало бы? - осторожно поинтересовался Кудасов. - У них шаманов, словно грибов в хорошую пору. Я распорядился музыкантов, конников, всех выставить на стены. Только пожарную роту нельзя трогать – будет в резерве.

 

Хочу заверить Вас – наш гарнизон сделает всё возможное, чтобы враг не проник в Кремль.

- Хорошо, Кирилл Петрович, продолжайте заниматься организацией обороны, думайте – ищите слабые места, если что – информируйте, тогда будем вместе искать выход. Остальным можно расходиться по своим рабочим местам, и тоже думать, думать и думать. Всем службам через час предоставить списки своих людей, особенно военнообязанных, находящихся на территории Кремля. Ну, и будем ждать решения, - тут министр поднял палец вверх, давая понять, как далеко от них находится, тот, от кого зависит их дальнейшая судьба. - И ещё, Кирилл Петрович, лично вы, как человек военный, распределите людей, согласно их способностям, и позаботьтесь о местах отдыха и ночлега всего личного состава: кто может держать оружие, из техперсонала, того следует направить в казармы Арсенала, женщин – в Кремлёвский дворец, служащих сгруппируйте по своим рабочим кабинетам, остальных, то есть нас, в здание Сената. Нет, Сенат – это слишком для нас, ведь некоторые личности из госслужбы могут превратно понять наши действия. Думаю – в административном корпусе нам всем будет удобно.

- Значит, четырнадцатый корпус Кремля?

- Вы правильно поняли.

- Будет исполнено, товарищ министр!

После бодрого ответа полковника, присутствующие сразу, как-то сникли, приумолкли, насторожились, в душе опасаясь неминуемого приступа, ожиданием которого теперь зажили осаждённые.

 

* * *

 

Два часа спустя, после оккупации революционерами центра Москвы, в своем кабинете загородной резиденции «Ново-Огарево» Президент России собрал высших лиц государства, включая некоторых руководителей силовых ведомств. После краткого неясного доклада представителя МВД, присутствующие в недоумении переглянулись, будто бы не понимая, о чем вообще идет речь. В комнате воцарилась абсолютная тишина, которую мог нарушить лишь хозяин, так как переспрашивать в этом кабинете – считалось верхом неприличия. Президент, как и все остальные приглашенные, также пребывал в неведении, по поводу случившегося происшествия в центре столицы. Нахмурив лоб, он, пытаясь поймать затравленный взгляд главного милиционера, со стальной ноткой в голосе, спросил у него:

- Я вызвал вас для того, чтобы узнать шокирующую новость дня от того человека, от которого зависит спокойное существование граждан России, но я смотрю – вы не владеете информацией о том, какое же у нас в стране случилось неприятное недоразумение?

- Вы имеете в виду Красную площадь?

 

- А вы думаете – вас пригласили сюда по другому поводу?

- В принципе, мне так кажется – это очередная революция, как нынче модно говорить на постсоветском пространстве.

- Революция? Гм. Революция!

- Да, господин Президент, революция.

- И что же они хотят?

- Что хотят? - переспросил глава МВД, словно разговаривая сам с собой. - Во время революции одни и те же желания – больше свободы и денег. Господин Тюханов лично мне позвонил, что он первым вступил с ними в контакт, и сообщил – завтра нам будут предъявлены претензии о долгах, накопившихся за четыре века.

- За сколько?!

 

- Ну, лет 300-400. Речь идёт о возвращении ясака, выплаченного этими народами русским царям.

Посыпались недовольные возгласы, большей частью рассчитанные на то, что Президент, услышав, быть может, запомнит их возмущенность.

- Возвратить?!

- Отдать?!

- Как это вернуть?!

- Это в высшей степени неприлично!

Президент поднял руку, требуя тишины:

- Никак нельзя! Если пойти им навстречу, хотя бы частично, тогда это явление может стать прецедентом. Потом кому-нибудь еще чего-нибудь захочется?! Мы-то причём? Но при каких обстоятельствах такая огромная масса людей смогла незаметно проскользнуть в Москву? Явно кто-то посодействовал.

- Выясняется, господин Президент.

- Это не просто чудачество отдельной группы лиц, - Президент, вздохнув, умолк, пытаясь дать правильное определение действиям пришлых людей на Красной площади. Воспользовавшись паузой, глава МВД вставил реплику:

- Это массовый цирк.

 

Президент, согласившись с такой формулировкой, кивнул головой:

- Совершенно правильно. Только попрошу, господа, не забывать – на Украине подобный цирк уверенно катит страну к пропасти. Молодежи много? - спросил Президент у Министра, вытянувшегося в струнку.

- Кто их поймет? Они там все на одно лицо!

- Молодые, дерзкие, вместе с тем талантливые, всегда являлись источником нескончаемых проблем. И во все времена, они становились главной опорой революций, одной из ее несущих конструкций. Что мы о них знаем? Кто руководитель?

- Совет Шаманов Севера, над которым стоит Верховный жрец, то ли шаман Тугулук.

- Кто он? Откуда?

Ответственный за порядок в стране неопределенно пожал плечами, затем глянул в окно, словно ища там подсказку, вздохнул, и, потупив взор, тихо ответил:

- Нет данных.

- Женщины есть среди революционеров?

- Бог его знает.

 

- А вы, в силу своего служебного положения, выходит, не знаете?

- Так ведь я же говорил – не разберешь, потому как они, кажется, все на одно лицо, будто только вчера из инкубатора.

- Это у вас мышление, словно из инкубатора.

В кабинете зависла тишина, предвещая грозу в виде низвергающихся звезд с погон.

- Запомните – есть такая восточная мудрость: «Гении рождаются не в золотом дворце, а в юрте».

Всегда розовощекий глава МВД, внезапно побледневший, голосом человека, напоминающим, что он скорее почти мертв, чем живой, попробовал еще раз оправдаться: «Так мы все здесь, - обвел взглядом присутствующих, - включая и вас, родились не во дворце». Придя к неожиданному выводу, отважный генерал, в ожидании ответа, стал похож на восковую фигуру, оцепенев от собственной смелости. Президент, явно не ожидавший аналогичного сравнения, прищурив глаза, принялся разглядывать его, словно они были не знакомы, затем постучал кончиком авторучки по столу:

- Вы не…

 

Неожиданно раздался пронзительный зуммер внутренней связи. Кнопка нажата, и в кабинете раздался голос секретаря:

- Господин Президент, к вам – мэр, только что вернулся от бунтовщиков.

- Просите. А вы садитесь, мы потом с вами обсудим: кто, где, когда родился, и кому положено знать обо всем, происходящим в стране.

Стремительно вошедший мэр поздоровался с присутствующими, отметив про себя, что его почему-то не позвали на это совещание, хотя он должен был бы первым переступить порог резиденции, в связи с сегодняшним происшествием. Он вкратце поведал о событиях, развернувшихся вокруг Кремля, о целях пришельцев, о его первом контакте, как представителя власти, с революционерами, и, конечно же, о разговоре с Тюхановым.

- Вздор и клевета. Века прошли, - раздался чей-то громкий негодующий голос. Президент сначала посмотрел на обладателя реплики, тот, поняв свою оплошность, покраснел и, опустив голову, затем обратился к мэру. - Своими глазами видел? Даже берестяные грамоты сохранились? Каково твоё мнение?

 

- Лично я навёл бы порядок за два часа, потому как нарушен закон, да так, чтобы впредь никому неповадно было. Но с другой стороны, думаю, нужно прислушаться к мнению Тюханова. Будет большой резонанс в мире, если мы поступим как эти в… - мэр назвал одно из среднеазиатских государств, где не так давно подавили цветную революцию в самом её зародыше. - Не сравнить же наше и их положение в мировом сообществе. Они и Россия?! Это же большая разница. Здесь не то, что сравнивать – рассматривать смешно. С них и так, как с гуся вода. Россия сегодня приковала к себе внимание всего мира. Я не имею в виду меховую революцию.

Весь мир следит за нашей политикой. Мы, правда, медленно, стоит заметить, слишком медленно, отодвигаем Америку на второе место в плане предложения миру новой геополитики, именно политики нашего миролюбивого славянского отношения ко всем государствам планеты. Ведь в основе этих отношений стоит не бряцанье оружием, а мирное сосуществование. И если мы следуем этим многолетним курсом, то сегодня не имеем права себе позволить вдруг перечеркнуть одним действием то, к чему призываем всю мировую общественность. Как это будет выглядеть? А если прольётся кровь? А в случае применения силы, она обязательно прольётся! Даю рубль за сто – сейчас площадь полна цэрэушных агентов, и уж поверьте – они сделают всё возможное, чтобы, спровоцировав, опорочить нас.

 

- Вы думаете – там, - на слове «там» Президент сделал ударение, - американская помощь уже присутствует?

- Безусловно!

- Хорошо. Пусть осаждают Кремль – сколько им захочется. Они думают, что запустили двигатель революции, приводящий в движение машину исполнения желаний. Как бы ни так! Ну, а наших американских борцов за мир, мы заставим заплатить за этот сценарий на нашей земле. Так, а почему я не вижу никого из ФСБ?

Президент нажал кнопку селекторной связи: «Директора ФСБ ко мне!».

- Спасибо, господин мэр, за своевременную информацию!

- Служу России!

- Насчёт площади – не беспокойся. Придёт время – поможем, всё сделаем, будет как новенькая копеечка. Хорошо, проявим благоразумие, поиграем в революцию накануне праздника Крещения. Свободы им захотелось? Да что, мало у нас свободы?

 

«Другую Россию» терпим, и даже Товодворскую, несмотря на их выходки и высказывания, не отличающиеся особой порядочностью, и неприемлемыми не только в нашем обществе, но и в любом демократическом государстве. Да каких только мы отщепенцев не терпим? Мы закрыли глаза на их «деятельность». Вместо того чтобы качественнее вылечить психику нео-революционеров, и вернуть нашему обществу здоровых людей, могущих творить, работать на благо своей всепрощающей Родины, давшей им «путёвки в жизнь», и даже больше – славу, мы просто сами плодим балаганщиков!

Они же без посторонней помощи остаются витать в своих несовершенных мирах, трясясь от злобы и пытаясь обмануть мир, который нисколько не хочет быть обманутым.

 

Не один год наше общество терпеливо созерцает их. И всё потому, что наша мораль на порядок выше морали любой страны, заявляющей, что она самая демократичная. Мало им свободы?! Знают ли они, что абсолютная свобода несёт смерть её обладателю? За ощущением вседозволенности, перед личностью раскрываются врата человеческой души, где он чувствует себя богом, не признающим никаких рамок морали, тем более, законов. И чем больше вседозволенности, тем скорее наступает развязка. Это смерть! Только она может остановить человека, почувствовавшего себя богом, от очередного безрассудного шага, несущего страдания другим людям. Именно безграничная свобода и есть младшая сестра смерти, контролирующей всё и вся в нашем подлунном мире. Поэтому я считаю – два слова: свобода и смерть не только одинаковыми по смыслу, но и закономерный факт, когда злоупотребление чужим терпением приводит к печальному концу.

 

Поэтому мы дадим им свободу действий, и в виде эксперимента будем наблюдать: к какому результату приведёт их революционная активность.

Дайте им безграничную свободу: высказываний, передвижения, в радиусе двухсот метров от Кремля, а мы посмотрим, что из этого выйдет у американских организаторов подобных шоу, и как их революция самоуничтожится, словно выброшенная на берег медуза, где солнечный свет несет свою животрепещущую силу.

- Господин Президент, может быть, поэкспериментируем, как-нибудь в другой раз? А то ведь Крещение на носу и сорвутся запланированные под него мероприятия, - робко спросил командующий московским гарнизоном.

- Если только не пойдут на штурм!

 

 

ГЛАВА III

 

Реакция мира на события в России. Требование посланцев Севера.

Осажденные чиновники держат совет на кремлевской стене.

Галицкий на грани провала. Молитва Тугулука. США

потрясены «меховой» революцией в России.

 

09.01.20…

Первая ночь полуоккупированной Москвы прошла относительно спокойно, правда, над центром столицы стоял храп многотысячной армии.

Лагерь революционеров зажил особой жизнью, но так могло показаться людям, знакомым с Севером только понаслышке. На самом же деле, им, детям Природы, не привыкать к походным условиям жизни, к которым они приучились с момента первых самостоятельных шагов за порогом своего жилища.

Оцепление под стенами Кремля менялось каждые четыре часа. В мини-лагерях возле ворот тоже происходило передвижение личного состава на смену караульщикам: треть выходила за лагерь нести службу, треть бодрствовала, занимаясь хозяйственными делами; умельцы чинили оленью упряжь, поизносившуюся за многотысячные километры похода; остальные – отдыхали, пытаясь приноровиться к необычной новой обстановке – шуму каменного города.

 

Столица, конечно, после прямых телерепортажей с места событий, гудела, словно растревоженный улей. Стоит заметить, что именно сегодня, многим тысячам москвичей пришлось уйти в бесплатные отпуска, так как естественный ход событий был нарушен: Кремль отрезан от города и страны. Здесь, за неприступными стенами, находится мозг и сердце огромной многонациональной страны. Сегодня представители Крайнего Севера, можно сказать – полпреды своих народов, парализовали работу Правительства России. И если страна может долгое время обходиться без Кремля, то столица задыхается без твёрдой управленческой руки. Рабочие, правда, как обычно, пошли на работу.

 

Мчат наперегонки по столичным улицам автобусы «Интуриста» с приезжими иностранцами, спешащими увидеть самое большое в мире стойбище. Корреспонденты заграничных СМИ пытаются войти в контакт с революционерами, но тщетны их попытки. Сегодня весь мир ловит новости из Москвы, слушает с Красной площади певучую речь детей Севера, пришедших сказать слово своей правды. Весьма разноречивые разговоры о целях революции и её руководителях – всё это преподносится неизвестными личностями с какой-то частью недомолвок; поэтому скудные сведения с места событий обрастают неимоверными слухами, превращаясь в известие номер один – ожидание чудовищного кровавого кошмара.

 

Из-за рубежа началось паломничество в Москву, которую, туристические фирмы тут же окрестили «Северной Меккой». За границей на все авиарейсы в Москву билеты распроданы на три дня вперёд. Ещё стоит учесть «челночный» метод чартерных авиарейсов, организованных под эгидой радиостанций «Свободная Европа», «Голос Америки» и прочих сомнительных организаций, начавших поставлять в поддержку русского Майдана подозрительный человеческий материал. Мир начал потихоньку сходить с ума. Расшатать Россию с помощью «цветной» революции – о таком чуде не могли мечтать даже самые ярые её противники.

В студиях крупнейших телекомпаний мира политологи сцепились в отчаянной схватке, отстаивая свою иллюзорную версию окончания «меховой» революции, бранясь при этом и брызгая слюной с экрана.

Лагерь «Поры» буквально окружён машинами с дипломатическими номерами. Здесь и сотрудники посольств, заинтересованные в ближайшем урегулировании кризиса, и сотрудники различных иностранных представительств, в том числе ОБСЕ, предлагающие свои услуги для достижения компромисса в столь неожиданном деле, хотя большинство из них собрались здесь с единственной целью – не допустить разгона московского Майдана при помощи военной силы.

(продолжение следует)

Часть четвёртая: http://www.dzerghinsk.org/blog/skaz_o_tom_kak_pora_na_rus_prishla_ch_4/2017-08-08-1108

Ошибка в тексте? Выделите и нажмите Ctrl+Enter!

Теги: МЧС, Ленин, сша, Маркс, мэр, Европа, Майдан, Абрамович, Мороз, ОБСЕ

Оставить комментарий

Комментарии:

Всего комментариев: 0
avatar